Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ - часть 4

На примере “учения о цвете” Бело Го (в развернутой форме оно будет представлено Белым в книге “Рудольф Штейнер и Гёте в мировоззрении современности”)36 Блок подметил расхождение цвета как сконструированной аллего Рии и цвета в его реально-символическом значении, что указывает На “денатурализацию” и “спиритуализацию” поэтического языка Символистов. Однако эта спиритуализация наглядных и очевид Ных образов проникла и в лирику Блока. Так, у Гёте слово “туман” Наряду с другими словами выражает связь между творчеством и Природой, в его символике это состояние “пред-оформления”, Предшествующее началу процесса кристаллизации, отвердения Как в природе, так и в поэтическом творчестве.

Туман соединяет Мир души и мир предметов через общие законы взаимосвязи, соКрытия и раскрытия. Гётевский туман есть прежде всего ступень к Раскрытию ясной, “твердой” формы37, тогда как у Блока туман, 72 A. B. Ерохин Можно сказать, главенствует над формами38. Туман — родная сти Хия для поэта-символиста, наряду с “тенью” и “светом”, “покро Вом”, “облаком” и “лучами” он служит одним из средств развопло Щения и динамизации реальности.

Мир в такой перспективе стаНовится зыбким и прозрачным, состоящим не из вещей, а из суб Станции, световых масс и энергии — пара, дымки, облаков, тума На, теней и отражений. Мир, в котором вещи превращены в силу Эты, начинает “сквозить”, он распахивается вдаль, в нем открыва Ются “просветы” и “прогалины”. И символисты, в особенности “младшие” (Блок, Белый, порой Вяч. Иванов), не спешат покинуть Этот зыбкий мир — они чувствуют себя гораздо увереннее среди Туманов и теней, чем среди отчетливых форм и предметов.

Техни Ка “сфумато” была, разумеется, известна и Гёте — но преимущест Венно как живописцу (его итальянские рисунки, например, впол Не импрессионистичны), тогда как в своем поэтическом творчест Ве он весьма скупо ею пользовался. Одна из частых рифм в лирике раннего Блока — “туман — об Ман”.

Но это не просто намек на обесценившуюся в глазах симво Листов реальность, а еще и метафора творческого воображения, Преобразующего действительность. Туман связан у Блока со сфе Рой влажного. Область влаги — это область безотчетных уповаНий, смутных надежд и томлений. Здесь как и у Гёте, мир и душа Человека находят друг друга во влажном, нуминозном. Мир — Внешнее, иное — у Блока также имеет влажную, женственную Природу, и встреча с этим иным, предстающим чаще всего в жен Ственном обличье, происходит в “мутной” среде, ночью, в тумане, На рассвете или на закате.

“Вечная женственность” у Блока свето Носна и огненна (в этой связи вспомним еще раз образ “жены, об Леченной в солнце”), но свет этот, как уже говорилось, чаще всего Холоден (”зимний экстаз”), а огонь — бледен. Интересно, что явле Ние иного в женственном облике часто описывается ранним БлоКом через контраст тумана и огня, через сочетание бело-серого и Красного. Таковы, например, стихотворения “Сквозь серый дым От краю и до краю…”, “Разлетясь по всему небосклону…

” и целый Ряд других. В то же время в “Возмездии” Блок говорит уже о “гу Манистическом тумане”: налицо критическая переоценка образа в Контексте размышлений об уходящем в прошлое гуманизме. “Ту Ман” здесь может быть сопоставлен с оригинальным переосмысле Нием поздним Блоком метафоры радуги (о радуге см. ниже). Так же, как в своих вариациях на тему “вечной женственно Сти” Блок отходит не только от Гёте, но и от своего духовного учи Теля Владимира Соловьева, он же самостоятелен и в интерпрета Циях “мужских” гётевских образов, прежде всего Фауста.

К фаустовским мотивам Блок вновь обращается при работе над Поэмой “Возмездие”. В 3-й главе “Возмездия” отец Блока, прожи Вавший в Варшаве, изображается в фаустовских красках и в фау Александр Блок и Гёте 73 Стовском интерьере — сумрачному нраву профессора соответству Ет его пустая, сырая, темная квартира. “Сей Фауст, когда-то ради Кальный, / “Правел”, слабел… и все забыл…”. Отец “Фауст”, “де Мон”39, у забывший себя и свою юность, увиден здесь через пуш Кинскую, онегинскую оптику, вне мистики и экзальтации, в реали Стической перспективе утраченных иллюзий и буржуазного переРождения романтического энтузиазма.

В фаустовском образе отца Блок решает одновременно проблему измены романтическим идеаЛам и проблему демонического, “фаустовского” индивидуализма, Своими артистическими ядами разрушающего “страшный мир”. Те Ма забвения высоких идеалов прошлого звучит и в статье “Девушка Розовой калитки и муравьиный царь” (1906), и опять она обрамлена “германскими”, гётевскими метафорами — вновь мы встречаем “das Ewig-Weibliche” и “прекрасную Елену”.

Эволюция романтиче Ского “пажика”, искавшего “вечной женственности”, завершается Женитьбой на дочери привратника и открытием булочной на Burgerstra? e (V, 88). В этой же статье Блок роняет многозначитель Ную фразу: “Запад — все забыл” (V, 89), — вновь отсылающую нас К “Возмездию” и связывающую тему отца, рода, бекетовской гума Нистической культуры, из которой вышел сам поэт, с темой кризи Са западного фаустовского человека.

Отметим, что повторное обращение к образам Гёте идет у зре Лого Блока рука об руку с развитием исторического взгляда на ве Щи40. Тема Гёте — тема Фауста связывается с прошлым как в при Веденной цитате из “Возмездия”, так и в драматургии и прозе. Блок воспринимает историю музыкально, особым ритмом и мело Дией у него обладает и отживающее старое, и идущее ему на сме Ну новое. В предисловии к собственному переводу ранней трагеДии Ф. Грильпарцера “Праматерь” Блок следующим образом опре Деляет исторический момент написания трагедии: “…когда старое Все еще не может умереть и бродит, жалуясь на усталость и трево Жа живых — робко, упрямо, порою музыкально…

” (IV, 294). Это Поэтическое, символически-музыкальное представление об истоРии в некотором смысле сближает Блока с Гёте, который также Умел описывать историю иносказательно — в “Сказке”, “Новел Ле”, “Пробуждении Эпименида”, “Пандоре”, наконец, в “Фаусте”. У Блока символика истории более всего ощутима в драматургии (”Король на площади”, “Песня судьбы”, “Роза и Крест”) и поздних Поэтических произведениях (”Скифы”, “Двенадцать”). И Гёте и Блок относятся к истории иератически, возвышенно Серьезно, стремясь угадать некий таинственный смысл в стреми Тельной смене событий. Это — героическая традиция истолковаНия истории, с которой также можно соединить имя Р. Вагнера и Согласно которой понимание происходящего равнозначно его “музыкализации”, открытию его ритмической структуры.

Здесь Зрелый Блок, как представляется, максимально близок немецкой 74 A. B. Ерохин Классической трагедии. Это прежде всего Гёте и Шиллер, и неда Ром именно Гёте и Шиллеру Блок в 1918— 1919 гг. посвящает про Никновенные строки в дневниковых записях и статье “Крушение Гуманизма”. Характерно, что не у одного только Блока мысли об Окончательной гибели гуманистической культуры звучат в контек Сте Гёте: практически одновременно с Блоком Вячеслав Иванов, Пишет статью “Кручи”, посвященную концу гуманистического Миросозерцания и в которой большое место уделено творчеству Веймарского классика.

Насколько близки были ощущения Блока и Вяч. Иванова в первые годы революции, свидетельствует запись Блока в дневнике 1 апреля 1919 г.: «Я получил корректуру статьи Вяч. Иванова о “кризисе гуманизма” и боюсь читать ее».

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ - часть 4 . Литературные сочинения!

АЛЕКСАНДР БЛОК И ГЁТЕ - часть 4