Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Дорога и путь - категории пространства в романе «Мертвые души»

Обратимся к дороге. Её функция - связывать пространство. Потому что «беспредельное расширение пространства превращается из области простора и свободы в бездонность, невозможную для жизни»4. Пространство может быть «предельно закостенелым» и «предельно раскованным». Эти противоположности (предельно закостенелое и предельно раскованное пространство) в определенном отношении тождественны. Обе ведут к уничтожению пространства: одна - расширяя его до бездны, другая - сжимая до прорехи. Бытовое пространство превращается в фикцию. Пространство заменяется вещественностью и оказывается мнимым.

Это двойное наступление на человека может быть отражено только наличием в герое внутренней самобытности, сопротивляемости, основанной на том, что он сам - деятель, творец, художник, воин - имеет свой путь и свое нравственное пространство, которое не дает себя подавить.

Основным признаком в пространстве «Мертвых душ» становится не противопоставление «ограниченное - неограниченное», а «направленное -  ненаправленное». Стремление бесцельно растечься во все стороны и стремление замкнуться в точечной скорлупе одинаково воспринимаются как варианты ненаправленного и, следовательно, неподвижного пространства. О двух этих возможностях Гоголь говорит в связи с Плюшкиным: «Должно сказать, что подобное явление редко попадается на Руси, где всё любит скорее развернуться, нежели съежиться».

Собакевич, Коробочка «съеживаются», и это съеживание пространства переходит в Плюшкине в «прореху» - пустоту. Ноздрев, как и сосед Плюшкина, «кутящий во всю ширину русской удали барства, прожигающий, как говорится, насквозь жизнь» - «любят развернуться». Стремление перейти границы приличий, правил игры, любых норм поведения - основа характера Ноздрева.

Это получает и пространственное выражение. Почти сразу после появления Чичикова в поместье Ноздрева - тот ведет его осматривать «границу, где оканчивается моя земля». Показательно, что других помещиков Гоголь не заставляет этого делать.

Но граница эта оказывается, в воображении Ноздрева, до крайности растяжимым понятием, вмещающим в себя весь горизонт: «…все, что ни видишь по эту сторону, все это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет («синеющий лес» - характерный признак гоголевского «раздвинутого» пространства), и все, что за лесом, все это мое»2. Тождественность пространственных антонимов («съежиться - развернуться») подчеркивается здесь абсурдной попыткой сделать безграничность «своей».

В «Мертвых душах» простор становится окончательно  двойственным: он может соединяться и с величием, и с пошлостью. Статский советник, когда не знает, как занять девиц, «поведет речь о том, что Россия очень пространное государство». Чиновники, решив, что Чичиков - переодетый Наполеон, мотивируют это тем, «что англичанин издавна завидует, что, дескать, Россия так велика и обширна». Но для того, чтобы стать возвышенным, пространство должно быть не только обширным (или безграничным), но и направленным, находящийся в нем должен двигаться к цели. Оно должно быть дорогой.

 «Так возникает художественное требование для человека иметь свой пространственный мир, что тотчас же приобретает характер пространственно протяженного образа пути»4.

Дорога - это место встреч, выбора пути. До сих пор мы пользовались понятиями «дорога» и «путь» как синонимами. Сейчас пришло время их разграничить. «Дорога» - некоторый тип художественного пространства, «путь» - движение литературного персонажа в этом пространстве.  

С появлением образа дороги как формы пространства формируется и идея пути как нормы жизни человека, народов и человечества. Герои  делятся на движущихся («герои пути») и неподвижных. Движущийся герой имеет цель. И даже если это мелкая, своекорыстная цель и, соответственно с этим, траектория движения коротка и он, достигнув желаемой им точки, может остановиться, автор все же выделяет его из мира неподвижных кукол. Герой, который может остановиться, может и не остановиться. Он еще не застыл, и автор надеется временное и эгоистическое движение превратить в непрерывное и органичное. «Нет, пора, наконец, припрячь и подлеца. Итак, припряжем подлеца!»2. С этим связаны и надежды автора на возрождение Чичикова.  

Заметим, что в пространственной структуре поэмы есть ещё одна особенность - она иерархична: герои, читатель и автор включены в разные типы того особого пространства, которое составляет знание законов жизни.

Герои находятся на земле, горизонт их заслонён предметами, они ничего не знают, кроме практических житейских соображений.

Точка зрения читателя вынесена вверх - он видит широко вокруг, может знать о героях, об их прошлом и будущем, наблюдать нескольких героев одновременно. Он может передвигаться в этом пространстве, и авторские слова «перенесёмся в …», «посмотрим, что делает…» в применении к нему к нему весьма обычны. Гоголь указывает на это различие между читателем и персонажем: «Читателям легко судить, глядя из своего покойного угла и верхушки, откуда открыт весь горизонт на всё, что делается внизу, где человеку виден только близкий предмет».

Но читатель, видя широту сюжетных связей, не знает морального исхода. Это видит автор.

Автор - человек пути. В седьмой главе читаем: «Счастлив путник, который после длинной, скучной дороги с её холодами, слякотью, грязью, невыспавшимися  станционными смотрителями, бряканьями колокольчиков, починками, перебранками, ямщиками, кузнецами и всякого рода дорожными подлецами видит, наконец, знакомую крышу с несущимися навстречу огоньками…». Далее Гоголь сравнивает два пути, избранных писателями. Один выбирает путь проторённый, на котором его ждут слава, почести, рукоплескания. «Великим всемирным поэтом именуют его, парящим высоко над всеми гениями мира…». Но «нет пощады у судьбы» для тех писателей, которые выбрали иной путь: дерзнули показать всё, что «ежеминутно пред очами и что не зрят равнодушные очи, - всю страшную, потрясающую тину мелочей, опутавших нашу жизнь, всю глубину холодных, раздробленных, повседневных характеров, которыми кишит наша земная, подчас горькая и скучная дорога…». Такого писателя не понимает равнодушная толпа, он обречен на одиночество. Гоголь считает, что труд именно такого писателя благороден, честен и высок.

В этом лирическом отступлении тема дороги вырастает до глубокого обобщения: выбора поприща, пути, призвания.  

В «Мертвых душах» тема дороги - основная философская тема, а все остальное повествование - лишь иллюстрация к тезису «дорога есть жизнь». Для Гоголя важна дорога, связывающая все в жизни.

Пожалуй, именно Гоголь раскрыл для русской литературы всю художественную мощь пространственных моделей, многое определив в творческом языке русской литературы от Толстого, Достоевского и Салтыкова­-Щедрина до Михаила Булгакова и Юрия Тынянова.

Автор: Миронова Виктория

Забайкальский край, Борзинский район, пгт. Шерловая Гора

МОУ: Харанорская СОШ № 40  класс 10Б

 

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Дорога и путь - категории пространства в романе «Мертвые души» . Литературные сочинения!

Дорога и путь - категории пространства в романе «Мертвые души»