Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Эпоха “серебряного века” и Осип Мандельштам

Эпохи одна от другой отличаются во времени, как страны в пространстве, и когда речь идет о нашем “серебряном веке”, мы представляем себе какое-то яркое, динамичное, сравнительно благополучное время со своим особенным ликом, резко отличающееся от того, что было до и что наступило после. Эпоха “серебряного века” простирается между временем Александра III и 1917 годом. На протяжении “серебряного века” в нашей литературе проявили себя четыре поколения поэтов: бальмонтовское (родившиеся в 60-е и начале 70-х годов XIX века), блоковское (родившиеся около 1880-го), гумилевское (родившиеся около 1886 г.), и, наконец, поколение, родившееся в девяностые годы: Г. Адамович, М. Цветаева, С. Есенин, В. Маяковский, О. Мандельштам и другие. В письме Мандельштама к Тынянову от 21 января 1937 года есть слова: “Вот уже четверть века, как я, мешая важное с пустяками, наплываю на русскую поэзию, но вскоре стихи мои сольются с ней, кое-что изменив в ее строении и составе”. Все исполнилось, все сбылось. Его стихи невозможно отторгнуть от полноты русской поэзии.

Конечно, всегда найдутся люди, которых Мандельштам просто раздражает. Что же, в его мысли, в его поэзии, во всем его облике и впрямь есть нечто царапающее, задевающее за живое, принуждающее к выбору между преданностью, которая простит все, и нелюбовью, которая не примет ничего. Но отнестись к нему безразлично невозможно.

“Прописать бесприютную тень бесприютного поэта в ведомственном доме отечественной литературы, отвести для него нишу в пантеоне и на этом успокоиться — самая пустая затея. Уж/ какой там пантеон, когда у него нет простой могилы, и это очень важная черта его судьбы”, — писал С. Аверинцев. В мир русской литературы Мандельштама ввел его учитель Вл. Гиппиус, один из поэтов, тесно связанных с ранним русским декадентством. Поэтому ранние произведения Мандельштама написаны под влиянием поэзии символизма.

Для этого этапа творчества было характерно представление поэта о Вселенной как о “мировой туманной боли”, “бедной земле”. Однако уже в стихотворениях той поры чувствовалось мастерство молодого поэта, умение владеть поэтическим словом, использовать широкие музыкальные возможности русского стиха, особенно ямба. Первая русская революция и события, сопутствующие ей, для манделыптамовского поколения совпали со вступлением в жизнь. В тот период Мандельштама заинтересовала политика, но тогда, на переломе от отрочества к юности, он оставил политику ради поэзии. В творчестве Мандельштама характерно преобладание над техникой, над образностью принципа аскетической сдержанности.

У него преобладают рифмы “бедные”, часто глагольные или грамматические, создающие ощущение красоты и прозрачности: Никто тебя не проведет По зеленеющим долинам, И рокотаньем соловьиным Никто тебя не позовет… Все это сделано для того, чтобы рифма как таковая не застилала собой чего-то важного, что стремится донести до читателя поэт. В лексике ценится не столько богатство, сколько жесткий отбор. У Мандельштама нет ни разгула изысканных архаизмов, как у Вячеслава Иванова, ни нагнетания вульгаризмов, как у Маяковского, ни обилия неологизмов, как у Цветаевой, ни наплыва бытовых оборотов и словечек, как у Пастернака. Есть целомудренные чары Высокий лад, глубокий мир, Далеко от эфирных лир Мной установленные лары. У тщательно обмытых ниш В часы внимательных закатов Я слушаю моих пенатов Всегда восторженную тишь. Начало первой мировой войны — рубеж времен: Век мой, зверь мой, кто сумеет Заглянуть в твои зрачки И своею кровью склеит Двух столетий позвонки? Для Мандельштама — это время окончательного прощания с Россией Александра (Александра III и Александра Пушкина), Россией европейской, классической.

Он прощается со старым миром по-своему, перебирая старые мотивы, приводя их в порядок: В белом раю лежит богатырь: Пахарь войны, пожилой мужик. В серых глазах мировая ширь: Великорусский державный лик. Только святые умеют так В благоуханном гробу лежать: Выпростав руки, блаженства в знак, Славу и покой вкушать. Разве Россия не белый рай И не веселые наши сны? Радуйся, ратник, не умирай: Внуки и правнуки спасены! Самым значительным из откликов Мандельштама на революцию 1917 Данный текст предназначен только для частного использования 2005 года стало стихотворение “Сумерки свободы”. Его очень трудно подвести под стандартные рамки “принятия” или “непринятия”, но в нем отчетливо звучит тема отчаяния и призыв “мужаться” — ведь происходящее в России “огромно” и оно требует степени мужества, которая была бы пропорциональна этой огромности. “Идеал совершенной мужественности подготовлен стилем и практическими требованиями нашей эпохи.

Все стало тяжелее и громаднее, потому и человек должен стать тверже…”, — писал Мандельштам в 1922 году в брошюре “О природе слова”. Начало 20-х годов явилось для поэта периодом подъема его мысли и творческого вдохновения, но эмоциональный фон подъема, который звучит в стихотворениях той поры, соединяется с чувством обреченности и физической болью тягот. Нельзя дышать, и твердь кишит червями, И ни одна звезда не говорит… В стихах 20-х и 30-х годов Мандельштам активизирует диалог с собственным временем, в них особое значение приобретает социальное начало, открытость авторского голоса. Сверхличной темой становится то, что происходит со страной, с народом.

У Мандельштама нет каких-то особенно филантропических тем; но ведь и Пушкин не был сентиментальным моралистом, когда подвел итоги своих поэтических заслуг в строке: “И милость к падшим призывал”. Дело не в морали, дело в поэзии. Согласно пушкинской вере, унаследованной Мандельштамом, поэзия не может дышать воздухом казней. Заступаясь за приговоренных к смерти, поэт не знал, что вскоре заступничество понадобится ему самому.

Свои собственные злоключения, свою судьбу поэт принял с внутренним согласием на жертву: А мог бы жизнь просвистать скворцом, Заесть ореховым пирогом, Да, видно, нельзя никак…

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Эпоха “серебряного века” и Осип Мандельштам . Литературные сочинения!

Эпоха “серебряного века” и Осип Мандельштам