Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА “МЫ” - часть 3

со словами Гёте, сказан Ными И марта 1832 г. Эккерману: на Библию “смотрят как на сво Его рода прарелигию, исповедующую природу и разум в их божеСтвенной и первозданной чистоте”21). Менее подходящей для развития человека Гёте считает город Скую цивилизацию, о чем недвусмысленно заявляет Гомункул: Ужасно в вашем каменном мешке.

В загоне ум, и чувство в тупике (II, 261). Такому существованию, превращающему людей в недочелове Ков, противопоставлен сон Фауста о Леде и Зевсе-лебеде. В этом Сне в прекрасном природном мире возникает эстетически соверШенный миф. Подобное органическое соединение разума, эстетиЧеской интуиции и природного существования и свойственно, по Гёте, лучшим представителям человечества.

Итак, уже в истории потерпевшего неудачу научного экспери Мента Вагнера содержится несколько антиутопических мотивов, Развитых в романе “Мы”. В Едином Государстве изменена природная среда — настолько Сильно, что она потеряла свою органичность. Характерно, что дей Ствие замятинской антиутопии происходит в основном в городе. Как отмечает В. Н. Топоров, образ города обладает важнейшей про Странственной характеристикой, имеющей выход в другие сфе Ры22.

В городской среде из романа “Мы” вообще нет живой приро Ды, и даже окружающий природный мир, виднеющийся за стеклом Стены, лишен естественной изменчивости. В городе преобладают Искусственность, рациональный принцип единой планировки, а Значит, энтропия. Улицы и площади образуют геометрические ли Нии, из которых и возникает “квадратная гармония”. В нее органич Но вписывается внешний облик антигероя Благодетеля и большин Ства “нумеров”: в очертаниях лица Благодетеля преобладают квад Ратные линии, головы сидящих в аудиториумах “циркулярными ря Дами” граждан — “шарообразные, гладко остриженные”. Создание Коллективного портрета героев романа-антиутопии с помощью гео Метрической терминологии — новаторский экспрессионистиче Ский художественный прием Замятина — живописца словом, сатиРически раскрывающий односторонность развития и дисгармоничНость существования граждан тоталитарного общества.

Художественной находкой Замятина является история Вели Кой операции. Во время восстания членов “Мефи” против Едино Фаустовская коллизия в романе Евгения Замятина “Мы” 135 Го Государства всем “нумерам” вырезают фантазию, чтобы рево Люции и прочие опасные проявления свободной воли граждан не Могли повториться.

“Нумера” теперь превращаются в недочелове Ков, похожих на “какие-то человекообразные тракторы”. Эти эпи Зоды романа-антиутопии близки проанализированным выше сце Нам из “Фауста”, только у Замятина фантастика страшнее. И это Не удивительно. Если в картине мира у Гёте есть Бог, то в представлениях о ми Ре Замятина-атеиста Бога нет.

Данный абсурдный эпизод (хирур Гия здесь не лечит, а уродует, лишая человека важной особенности Его природы) и гротескный образ человекообразных тракторов Служат способами создания модернистской картины мира и траги Ческой концепции человека, живущего в обезбоженном мире. Прооперирован Д-503, какое-то время бывший заодно с рево Люционерами. Теперь он полностью теряет сходство с Фаустом, Так как автоматически утрачивает возникшие у него под влиянием Инфернальной 1-330 “еретические” идеи, а также свои человече Ские чувства и привязанности.

Герой превращается из мыслящего Человека с душой в управляемое существо, “совершенного”, то Есть “машиноравного” гражданина Единого Государства. Его хара Ктер теряет теперь психологическую полноту и приобретает гро Тескные черты.

Уделом Д-503 становится вечная улыбка (”Я улыба Юсь — я не могу не улыбаться: из головы вытащили какую-то зано Зу, в голове легко, пусто” (154). Такой финал стремлений, поисков И страданий строителя “Интеграда” напоминает философский Итог, к которому приходит в конце “Фауста” гётевский Мефисто Фель. Не верящий в высокое предназначение человека, в его разум, Благородство души, не чувствующий трагичности смерти, он при Знает лишь “понятье вечной пустоты”. Душа гётевского Фауста после его смерти освобождается от Оков Мефистофеля и оказывается в раю, что воспринимается авТором и читателями как большая духовная победа героя, символи Зирующего в трагедии все ищущее истины и счастья человечество. Иное у Замятина.

Д-503, после операции погибнув не физически, в Отличие от Фауста, а духовно, смог вернуться в “Эвклидов рай” то Талитарного государства. Для Замятина подобная победа является Поражением.

Во-первых, явное антиутопическое содержание имеют в “Мы” Слова Благодетеля о рае как месте, где пребывают блаженные, ли Шенные желаний люди с оперированной фантазией: подобный Рай на самом деле ад, и “стопроцентное счастье” находящихся в Нем существ мнимый happy end. В результате лоботомии тоталиТарное общество воздвигло мощную преграду в самом сознании Человека, отрезавшую “счастливому” человеку путь к природе, ра Зуму и свободе. 136 Г. Г. Давыдова Во-вторых, ради возвращения в “рай” герой сделал свой вы Бор: предал любимую и вернулся к догмам, навязанным ему Благо Детелем.

Так развязку сюжетной линии Д-503— 1-330, внешне по Хожую на финал сюжетной линии Фауст—Мефистофель, Замя Тин наполняет трагическим смыслом. И все же концепция мира в романе “Мы” не пессимистична.

Технократическому городу-государству, материализованному воПлощению ницшеанского представления о “градозиждущем Апол Лоне”, несущем расчисленность и энтропийную заданность, про Тивостоит в романе низший мир за Стеной — природный, хаотичНый и дикий, являющийся носителем энергийного, или дионисийСкого, начала и населенный “естественными” людьми. Уже СМ. Соловьев заметил, что дионисийствующие персона Жи есть и в “Фаусте”. В третьем акте второй части “Фауста” “пол Ную Аполлоном драму Гёте заканчивает праздником Диониса, роЖдением трагедии.

Где кончил Гёте, там начнет Ницше”, — не без Основания заявил критик-символист. “Понять Гёте — значит по Нять современное антихристианское движение. Все оно — от Гёте И к Гёте…

От него идут Ницше, Мережковский, Вяч. Иванов, Ру Дольф Штейнер”, — утверждал Соловьев23. Поэтому не удивитель Но, что в замятинской антиутопии естественнонаучная и социаль Но-культурная концепции, восходящие к идеям Майера, ОствальДа и Шпенглера, соединены с широко распространенной в рус Ской литературе серебряного века ницшеанской эстетической Теорией двух общебытийных начал — аполлонического и диони Сийского. В романе “Мы” мир за стеной напоминает подземный мир в Представлениях участников дионисийских мистерий в Древней Греции, а огромная окружающая Д-503 толпа похожа на участниКов дионисийской оргии.

Замятин прекрасно воссоздал пиршестВенно-праздничную атмосферу, характерную для дионисийского Культа. В 27-й записи из романа “Мы” энергийно-дионисийский Экстаз передается с помощью лейтмотивных метафорически-сим Волических образов огня и опьяняющей влаги. Здесь и сравнение Деревьев со свечками, и метафорическое уподобление состояния Внутреннего подъема, пережитого строителем “Интеграла”, огню, А также относящаяся к крылатому юноше, в честь которого рево Люционная организация носит имя “Мефй”, метафора “сердце — Ослепительный, малиново-тлеющий уголь” (104, 105), Налицо яв Ная отсылка к образу гётевского Мефистофеля, которого Фауст Характеризует как “помесь грязи и огня”.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА “МЫ” - часть 3 . Литературные сочинения!

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА “МЫ” - часть 3