Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА “МЫ” - часть 5

Первый Из них связывал этого языческого бога с Антихристом32, а по мне Нию второго, дионисийская религия предшествовала христианстВу33. У замятинской героини есть черты “одичалого демона” в ан Тичном смысле (Ницше) и Мефистофеля. Так, присущие ей, одаренной пианистке, любовь к искусству, а Также революционное безрассудство и бунтарство проецируются На следующий автопортрет гётевского дьявола: Мы с жилкой творческой, мы род могучий, Безумцы, бунтари (И, 372). С Мефистофелем замятинскую героиню-революционерку Сближает и то, что она, как и он, — враг покоя и застоя. Эти свой Ства Мефистофеля обнаруживаются уже в “Прологе на небе”, в Предписанной дьяволу Господом программе действий по отноше Нию к Фаусту (человечеству): Из лени человек впадает в спячку.

Ступай, расшевели его застой, Вертись пред ним, томи и беспокой, И раздражай его своей горячкой (И, 18). 140 Т. Т.Давыдова При этом у Мефистофеля и замятинской героини разные це Ли. Если первый хочет, искусив одного из лучших человеческих Сынов, в конечном счете погубить его душу, то вторая намерена Спасти человечество. Кроме того, в отличие от Мефистофеля, 1-330 не презирает, а любит людей, однако ее любовь, по словам Замятина, особая, “ненавидящая”. Чего стоит хотя бы жестокая Программа 1-330, собирающейся, в случае победы повстанцев, на Сильно выгнать всех граждан Единого Государства за Стену, где Бы они в суровых природных условиях приспосабливались к “ес Тественной” жизни!

Лучше понять натуру 1-330 помогают, помимо романа, и статьи Писателя. В статье “Рай” (1921) Сатана предстает учителем сомне Ний, “вечных исканий, вечного бунта”, а в черновом наброске за Мятинского ответа Федину, в котором речь идет о Мефистофеле, Характеристика дьявола дополняется следующими чертами: “Ме Фистофель — величайший в мире скептик и одновременно — ве Личайший романтик и идеалист. Всеми своими дьявольскими ядаМи…

он разрушает всякое достижение, всякое сегодня… потому, Что он втайне верит в силу человека стать божественно-совершен Ным”34. Данный фрагмент позволила.

Шейну, американскому ис Следователю творчества Замятина, сделать правомерный вывод о Том, что “замятинская достаточно романтическая философия про Исходила частично от Гёте и романтиков XIX в.”35 Однако не менее Существенно здесь и переосмысление литературных традиций в Модернистском направлении. Ведь то намерение Мефистофеля, Которое приписал ему Замятин, подобает не дьяволу, а Богу, и по Тому оно оксюморонно. Близки к процитированным выше строкам из замятинской Публицистики высказывания об энтропии, энергии и революции Персонажа 1-330, героини-философа, идеолога — высказывания, Составляющие суть и ее мировоззрения, и мировоззрения самого Замятина.

Здесь героиня обнаруживает ту “ясность прозорливого Ума”, которая, по словам Гёте, отличала Мефистофеля36. “Вот: две Силы в мире — энтропия и энергия. Одна — к блаженному покою, К счастливому равновесию; другая — к разрушению равновесия, к Мучительно-бесконечному движению.

Энтропии… ваши предки, Христиане, поклонялись как Богу. А мы, антихристиане, мы,..” — Учит она Д-503.

Ее беседы с Д-503, как и^диалог Благодетеля со Строителем “Интеграла”, являются ведущим жанрообразующим Средством философского романа. Опираясь на второе начало тер Модинамики, 1-330 интеллектуально обосновывает теорию бескоНечной революции: “…революции бесконечны… Только разно Сти — разности — температур, только тепловые контрасты — Только в них жизнь. А если всюду, по всей Вселенной, одинаково Теплые — или одинаково прохладные тела…

Их надо столкнуть — Чтобы огонь, взрыв, геенна. И мы — столкнем” (110, 116). Фаустовская коллизия в романе Евгения Замятина “Мы ” 141 Слово “геенна” вновь обнаруживает связь героини с дьяволь Скими силами, являющимися у Замятина, по мнению Т. Эдвардса, Носителями добра37. Но замятинская героиня-революционерка, Скорее, подобно гётевскому Мефистофелю и Сатане из романа Г. Уэллса “Неугасимый огонь”, диалог из которого цитирует Замя Тин в статье “Рай”, — “дух жизни”, вечно борющийся с хрусталь Ным совершенством, то есть аполлоническим, или энтропийным Началом, свойственным любому Хрустальному дворцу. 1-330 убеждена: люди должны сами выбирать свою судьбу Вплоть до права быть несчастными.

Поэтому для нее и ее едино Мышленников “рай”, где все “счастливы” на единый лад, это — ад. Правомерна и точка зрения В. А. Чаликовой, много сделавшей для Изучения утопий и антиутопий. Она считала, что дьявольское в Текстах Замятина “имеет статус научной категории: это неэвкли Довое, энергетическое начало, необходимое для общей гармонии и Контролируемое высшим началом”38.

Вот только никакого высшего начала в картине мира у Замяти На-атеиста нет. Ведь нельзя же принять за него ту тень свергнуто Го и ненужного “Бога древних”, “аналога деспота Благодетеля”, ко Торая иногда мелькает в сознании Д-503, как убедительно писала Сама же исследовательница39. Правда, после разгрома восстания “Мефи” во время истязаний Под Газовым Колоколом 1-330 напоминает Христа на Голгофе, о Котором Замятин так писал в статье “Скифы ли?

“: “Христос на Голгофе, между двух разбойников, истекающий кровью по кап Лям, — победитель, потому что Он распят, практически побеж Ден”40. Но этот Христос для Замятина — существо не сверхъесте Ственное.

Сравнивая героиню-революционерку с Христом, писа Тель опирается на характерное для русской социал-демократии Убеждение В. Г. Белинского в том, что если бы в его время появил Ся Христос, то он бы “примкнул к социалистам и пошел за ними”41. В статье “Скифы” Замятин замечает: “Но Христос, практически Победивший, — Великий Инквизитор”42. По решению такого Великого Инквизитора — Христа — Бла Годетеля технократическое общество вновь отделено от мира при Роды Стеной, на сей раз смертоносной, высоковольтной, отрезав Шей путь “счастливому” человечеству к свободе.

Такой трагичный финал не лишен своего рода катарсиса: Ведь за Стеной продолжают жить свободные “лесные” люди, к Ним удалось уйти кое-кому из взбунтовавшихся “нумеров”, там Оказалась и “противозаконная мать” 0-90, образ которой теснее Других главных героев произведения связан с миром природы. Родившийся в естественном мире ее ребенок от Д-503, быть моЖет, станет одним из первых совершенных людей, в индивиду Альности которых две распавшиеся половинки соединятся в Гармоническое целое. На подобный финал замятинской анти 142 Т. Т.Давыдова Утопии, возможно, повлияла оптимистическая развязка кон Фликта в “Фаусте”. С “Фаустом” роман “Мы” сближает и критика любой ограни Ченности в жизни, и утверждение непреходящего значения класСического искусства, и мысль о могучей власти любви (история от Ношений Фауста и Гретхен перекликается с чувством 0-90 к Д-503 ИД-503к1-330).

Художественные особенности замятинского романа во мно Гом унаследованы от гётевской трагедии с присущим ей интеллек Туализмом. Это проявилось в насыщении текста антиутопии мноЖеством сведений из разных областей наук — математики, физиКи, кораблестроения, философии и др.

, что необходимо для разра Ботки философски значимых проблем. Итак, в антиутопии “Мы” Замятин переосмыслил образы гё Тевских Фауста, Мефистофеля, Господа и Гомункула с помощью Концепций энергии, или дионисийства, символизирующих рево Люцию, и энтропии, то есть аполлонического начала, связанных с Застоем. Своим новаторским произведением Замятин открывал Путь модернистским романам — “Кащеева цепь” М. М. Пришвина И “Мастер и Маргарита” М. А. Булгакова, каждый из которых, тя Готея к мифотворчеству и философско-художественному осмыс Лению мира, повел свой диалог с гётевским “Фаустом”.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА “МЫ” - часть 5 . Литературные сочинения!

ФАУСТОВСКАЯ КОЛЛИЗИЯ В РОМАНЕ ЕВГЕНИЯ ЗАМЯТИНА “МЫ” - часть 5