Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ФАУСТОВСКИЕ КОНТАМИНАЦИИ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА И СЕРГЕЯ ПРОКОФЬЕВА - часть 1

С появления великого произведения Гёте началась вторичная Мифологизация образа Фауста из немецкой народной книги 1587 года под знаком именно гётевского архетипа. Иногда совме Щались оба эти уровня, не исключая, впрочем, и фольклорного ис Точника. Наметившаяся тенденция характерна и для русской литеРатуры, сопричастной фаустовской теме. Пожалуй, одним из первых в русской литературе прошлого Столетия к мифологеме Фауста обратился Валерий Брюсов.

Его Скандально знаменитый роман “Огненный ангел” (опубл. в 1908)1, Без труда расшифрованный современниками как повествование о Реальном любовном треугольнике из жизни столичной литературНой богемы, интересен попыткой наложения автобиографическо Го материала на гётевский фаустовский архетип и введением, кро Ме того, мифологических, легендарных и поэтических фаустов Ских коннотаций.

Сергей Прокофьев, десятилетие спустя открывший для себя Этот роман, написал на собственное либретто по нему одноимен Ную оперу (1919—1927), в которой также ощутимы фаустовские Аллюзии разного происхождения. Однако в прокофьевском “Ог Ненном ангеле”, художественно-литературный текст которого яв Ляется важным органическим компонентом целого, представлен Иной, чем у Брюсова, тип связи с мировой историко-фольклорной И литературной (в первую очередь, гётевской) фаустианой.

Фаустовская архетипика брюсовского романа определяется Взаимодействием трех его основ: историко-фольклорной, связан Ной с немецкой народной легендой о докторе Фаусте; мифопоэти Ческой, сложившейся благодаря использованию писателем пря Мых и опосредованных цитат из “Истории о докторе Иоганне Фа Усте, знаменитом чародее и чернокнижнике” (1587) и “Фауста” Гё Те; символистской, выросшей из биографического эпизода и соот Носящей главных сюжетных персонажей (Рупрехта, Генриха и РеНату) с героями трагедии Гёте. 104 Г. Г. Ишимбаева Исторический доктор Фауст (1480—1540) — один из героев ро Мана Брюсова, повествующего о событиях, происшедших в ГермаНии эпохи Контрреформации, — появляется в трех (из шестнадца Ти) главах “Огненного ангела”, чье действие датируется мартом 1535 г. Несмотря на известную эпизодичность данного персонажа, Его имя вынесено в пространный подзаголовок романа. И это не Случайно. Доктор Фауст, введенный в число действующих лиц “Огненного ангела” и ставший его титульным героем, обеспечива Ет глубинную связь всех уровней романа Брюсова, который один Частный эпизод из своей жизни рассмотрел в контексте фаустов Ского архетипа.

Брюсовское видение и понимание проблемы исторического Фауста напрямую соотносится с научным представлением об этом Легендарном человеке, обретшем все качества героя мифологиче Ского типа. В авторских “Объяснительных примечаниях” писатель Прямо назвал те источники, на которые опирался, создавая свой Портрет доктора-чернокнижника: Doctor Johann Faust. Von J. Scheible. Stuttgart, 1846; Carl Kiesewetter. Faust in der Geschichte Und Tradition.

Leipzig, 1893; Histoire de la legende de Faust par Ernest Faligan. Paris, 1888 (344)2. Что касается эстетических подходов к решению концепции ге Роя немецкого Возрождения, то они обусловлены фольклорными Традициями: Брюсов использует исторические и легендарные сви Детельства, бродячие анекдоты и комические шванки о знамениТом чародее и чернокнижнике, уже синтезированные автором “Истории о Фаусте” 1587 года. Цитаты из этого произведения соз Дают определенное мифопоэтическое поле романа Брюсова, котоРый упоминает шписову книгу и в авторском предисловии как “старейшее жизнеописание” (24), и в авторских объяснительных Примечаниях как “первое жизнеописание” (344) Фауста и кото Рый снабжает некоторые романные эпизоды сносками, объясняю Щими их происхождение: “проделку Фауста… рассказывает Шписс” (345).

В частности, в “Огненном ангеле” “по Шпису” дает Ся предыстория Фауста (желание познать все тайны вселенной, Договор с чертом на 24 года, занятия магией и другими оккультны Ми и светскими науками, путешествия с принявшим облик монаха Мефистофелем). В романе почти дословно повторяются высказы Вания Фауста из книги 1587 года о евангельских магах (225) и его Речи в сцене заклинания Елены Троянской (247 — 248), приводится Скрытая цитата из немецкой народной книги в описании красоты Легендарной женщины (249 — 250), пересказываются шванки из III части “Истории о Фаусте” (чудо с виноградом, 229; инцидент с Проглоченным трактирным слугой, 235) и т. д. Это, так сказать, Внешняя сторона мифопоэтической основы “Огненного ангела”. Достаточно детальное следование Брюсова сюжетике, лексике И даже стилистике книги Шписа, явственный диалог текста рома “Огненный ангел”: фаустовские контаминации В. Брюсова и С. Прокофьева 105 На с “Историей о Фаусте” 1587 года сочетаются с использованием Не столь очевидных фаустовских реминисценций и аллюзий, свяЗанных с традицией Гёте, которые выполняют двойную роль: с од Ной стороны, способствуют, как и цитаты из немецкой народной Книги, созданию определенной атмосферы в “фаустовских” (XI —XIII) главах “Огненного ангела”, с другой — обуславливают Глубинный фаустовский подтекст всего произведения. Назовем сначала некоторые реминисценции из гётевской тра Гедии в “фаустовских” главах романа.

Брюсовский Фауст в 1535 г. Выглядит молодым человеком — как герой Гёте, продолжим мы ал Люзию, прошедший через “Кухню ведьмы”. Вызванная им в ходе Магического сеанса Елена Прекрасная превращается в облако (250) — так же, согласно авторской ремарке, растворилась в возду Хе и гётевская царица Троянская, жена Фауста, после смерти Эв Фориона3. Напоминанием об известном — сценах “Погреб Ауэр Баха в Лейпциге” и “У ворот” — служат реплика Мефистофеля по Сле потасовки с подвыпившими крестьянами в трактире (230) и Уподобление отношений Фауста и Мефистофеля отношениям хо Зяина и собаки (231).

Все эти скрытые цитаты — штрихи к общей Фаустовской архетипике XI —XIII глав “Огненного ангела”, фик Сирующие внимание на отдельных чертах и мотивах романа. Гораздо существеннее, с нашей точки зрения, коннотации фи Нала второй части трагедии Гёте в “фаустовских” главах брюсов Ского произведения.

Обстоятельства смерти Фауста в романе не освещаются, оста Ется в тени и проблема окончательного торжества или поражения Инфернальных сил: писатель ограничивается событиями трех мар Товских дней 1535 года. Однако общая атмосфера “Огненного ан Гела” такова, что возможность оптимистического завершения фа Устовской истории представляется не только гипотетической, но и Реальной. И не потому, что Мефистофель Брюсова при всей своей Готичности фигура опереточная4. Брюсовский Фауст убежден в правоте евангельских слов: “…Кто хочет душу свою сберечь, потеряет ее, а кто потеряет, тот Сбережет” (255).

Эта фраза в устах героя — не образчик демагоги Ческой эквилибристики грешника или его жонглирования слова Ми Священного писания. Напротив, в ней дана цельная концепция Фаустианства, которая перекликается с гётевским пониманием Проблемы. Фауст Брюсова проводит идею писателя о том, что су Ществуют люди с фаустовским генотипом, которые вынуждены в Некоторых обстоятельствах идти на сделку с чертом: “Как Господь Вседержитель Сына Своего единородного принес в жертву за соТворенный им мир, так мы порою приносим в жертву нашу бес Смертную душу и тем уподобляемся создателю” (255).

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » ФАУСТОВСКИЕ КОНТАМИНАЦИИ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА И СЕРГЕЯ ПРОКОФЬЕВА - часть 1 . Литературные сочинения!

ФАУСТОВСКИЕ КОНТАМИНАЦИИ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА И СЕРГЕЯ ПРОКОФЬЕВА - часть 1