Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ФАУСТОВСКИЕ КОНТАМИНАЦИИ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА И СЕРГЕЯ ПРОКОФЬЕВА - часть 3

Помимо Фауста-Рупрехта в основной сюжетной линии романа Есть и второй фаустовский персонаж — соперник главного героя, Генрих фон Оттергейм, алхимик, ищущий сокровенных знаний, “Огненный ангел”: фаустовские контаминации В. Брюсова и С. Прокофьева 109 Человек, почти добывший философский камень (165). Брюсов не Выписывает подробно узор его судьбы, разбрасывая в тексте ро Мана лишь косвенные указатели на фаустовскую природу Генри Ха. Так, например, его совместная с Ренатой жизнь в родовом зам Ке “всегда была близка к миру ангелов и демонов, и были они заня Ты великим делом, которое должно было принести счастье всем Людям на земле” (48). Здесь очевидна закамуфлированная пере Кличка с итогом земной жизни гётевского Фауста в финале второй Части трагедии. Да собственно и само имя — Генрих — связывает Этого персонажа с Фаустом Гёте.

“Генрих! Генрих!”17 — зовет из Тюрьмы Фауста Маргарита; к Генриху взывает из монастырской Темницы и Рената (313).

Если Фауст-Рупрехт лишен своего Мефистофеля (дьявольская Одержимость женщиной, помноженная на безрассудную смелость Конкистадора, становится побудительной причиной всех его поСтупков), то Фауст-Генрих встречается с искусителем, сам не по Дозревая о том. В сцене поединка главных героев Рупрехту кажет Ся, что “глаза Генриха сияют где-то в высоте” над ним, что их “бой Идет в свободных надземных пространствах”, что это не он “отби Вает нападения врага, но что темного духа Люцифера теснит с над Звездной высоты светлый архистратиг Михаил и гонит его во мрак Преисподней” (181). Кто здесь кто — догадаться нетрудно, зная, что Рупрехт на этой Дуэли был ранен, что вслед за Ренатой он увидел в Генрихе ангела Мадиэля, что, наконец, в графе Генрихе причудливо преломился Образ Андрея Белого, а в Рупрехте есть автобиографические черты Самого Брюсова.

Чтобы понять символистский подтекст подобного метафори Ческого противопоставления главных сюжетных героев романа, “темный дух Люцифер” — “светлый архистратиг Михаил”, доста Точно вспомнить о — по счастливой случайности расстроившей Ся — дуэли между Брюсовым и Андреем Белым, а также привести Одно характерное высказывание последнего, который, кстати, на Зывал автора “Огненного ангела” “Мефистофелем, переодетым в Наши одежды”18, и “аспидом”, говорящим “с галантностью дьяво Ла”19: «Стиль нашего умственного поединка с Брюсовым носил Один характер — я утверждаю: “свет победит тьму”. В. Я. отвечает: “мрак победит свет, а вы погибнете”»20. Итак, Рупрехт, автобиографический герой Брюсова, — Фауст, В котором присутствует люциферовское начало, “черный маг”; Генрих, списанный с Андрея Белого, — Фауст с подчеркнуто сера Фической сущностью, “белый мистик”. А потому противоборство Двух типов фаустовских персонажей неминуемо — полем битвы Становится душа одной женщины. Как видим, сюжет первой части Трагедии Гёте явно переосмыслен Брюсовым в соответствии с де Кадентскими нравами начала XX века.

110 • Г. Г. Ишимбаева В истории Гретхен Гёте не было, да и не могло быть ситуации Любви втроем. Гётевская героиня — цельная, здоровая, чистая на Тура, полностью растворившаяся в своих чувствах к Генриху, вра Ждебно относящаяся к его спутнику Мефистофелю. Цельности-то Как раз не хватает брюсовской Гретхен — Ренате, истеричной, Больной женщине, подверженной галлюцинациям, находящейся Между двух Фаустов, один из которых ее бросил, а второго она ос Тавила сама, уйдя в монастырь.

Гретхен Гёте сходит с ума после выпавших на ее долю испыта Ний, помрачение ее рассудка, ее непонимание того, что происхо Дит, — это милость Божья, дарованная детоубийце. Рената Брюсова, Полупомешанная и порою невменяемая в начале романа, отдает се Бе отчет обо всем происходящем в финале, ожидая суда инквизи Ции.

Брюсовская переакцентировка образа Гретхен очевидна. Однако это не меняет сути характеров Гретхен и Ренаты, котоРых объединяет то, что каждая из них стала жертвой любви. Сло Ва посвящения, поставленные Брюсовым на титульном листе “Ог Ненного ангела”: “…тебе, женщина светлая, безумная, несчастная, Которая возлюбила много и от любви погибла” (29), — в равной Степени относимы и к одной, и к другой героине, применительно к Которым можно и нужно говорить о презумпции невиновности. Недаром между ними имеется еще одна аналогия — на уровне Решения их посмертных судеб немецким и русским писателями.

Гё Тевская Гретхен после своей трагической гибели возрождается к Новой жизни и становится вожатой Фауста по небесному Иерусали Му. Такая же высшая, духовная реинкарнация ожидает и Ренату, Умершую после пыток инквизиционного суда. Об ожидающей героИню Брюсова вечной жизни свидетельствует ономастический подХод к ее имени, имеющему латинские корни и производному от “renatus”, что означает “снова рождаться, возобновляться”. В свете всего сказанного становится ясно: несмотря на то, что Роман Брюсова не столь очевидно, как народную книгу 1587 года, “окликает” трагедию Гёте, именно она сыграла основополагаю Щую роль в процессе кристаллизации фаустовского сюжета на Страницах “Огненного ангела”.

Традиции гётевского “Фауста”, переосмысленного Брюсовым В соответствии с собственными нуждами, имеют особое значение Для понимания общего идейно-художестверного замысла “Огнен Ного ангела”. Благодаря тому, что жизненное переживание было Наложено русским писателем на схему первой части трагедии, его Отстоявшаяся воля пережитого, по словам М. Волошина, сумела Проявиться с особой силой и глубиной. Герои “Огненного ангела” Были отождествлены с определенными образами, чье поведение Задано сюжетом, структурой, законами существования фаустов Ского мифа, созданного Гёте. Использование его составляющих Позволило Брюсову раскрыть, как ему мнилось, глубинную вне “Огненный ангел”: фаустовские контаминации В. Брюсова и С. Прокофьева 111 Временную сущность и архетипическую заданность того, что про Изошло в начале XX столетия между ним, Андреем Белым и Ни Ной Петровской. Таким образом, роман Брюсова “Огненный ангел” с его трех Уровневой фаустовской архетипикой, опирающейся на историко Фольклорные данные о Фаусте, на контаминации из немецкой наРодной книги 1587 года и — в особенности — на декадентски ус Ложненный гётевский фаустовский канон, являет собой яркий Пример модернистских поисков новых идейных и эстетических Решений устоявшегося мифа.

Идейно-художественное содержание одноименной оперы Сергея Прокофьева (1919— 1927, ор. 37) также во многом опреде Лено фаустианой — исторической, фольклорной, мифопоэтиче Ской, в частности, гётевской. Взаимодействие прокофьевского музыкально-драматургиче Ского материала с этой последней происходило, в отличие от пря Мого диалога брюсовского романа с трагедией Гёте, опосредован Но и по методу “от противного”.

В качестве “посредника” между “Огненным ангелом” Про Кофьева и гётевским “Фаустом” выступила знаменитая опера Шарля Гуно о немецком чернокнижнике, которая произвела неизГладимое впечатление на будущего композитора в детстве. В своей “Автобиографии” он подробно рассказывает о том, как в 1900 г. в Девятилетнем возрасте впервые попал на оперный спектакль в Мо Сковском театре Солодовникова (после революции — филиал Большого театра) — и это был “Фауст” Гуно21. Ребенку запомнил Ся главный герой в окружении книг, Маргарита в ореоле белого Цвета, черт — “шикарный” “в красном костюме и со шпагой”, в лу Чах “густо-красного” цвета22. Эти образы и будут переосмыслены Прокофьевым в первую очередь в опере на сюжет брюсовского Романа. В одном из своих писем Н. Мясковскому, однокурснику по Пе Тербургской консерватории и близкому другу, он признавался: «В первой редакции я все-таки кончил “Огненного ангела” смер Тью Ренаты, но сценически это оказалось очень нудно, да еще вдо Бавок, при наличии Фауста и Мефистофеля, напоминающим по Сцене смерть Маргариты»23.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » ФАУСТОВСКИЕ КОНТАМИНАЦИИ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА И СЕРГЕЯ ПРОКОФЬЕВА - часть 3 . Литературные сочинения!

ФАУСТОВСКИЕ КОНТАМИНАЦИИ ВАЛЕРИЯ БРЮСОВА И СЕРГЕЯ ПРОКОФЬЕВА - часть 3