Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ГЁТЕ И МАНДЕЛЬШТАМ: ЗАМЕТКИ К ТЕМЕ - часть 1

Еще во Франкфурте отцы зевали, Еще о Гёте не было известий, Слагались гимны, кони гарцевали И, словно буквы, прыгали на месте. О. Мандельштам. К немецкой речи. Первая встреча Осипа Мандельштама с Гёте описана в Автобиографической книге “Шум времени”: в родительском доме В Варшаве на отцовской полке в семейном книжном шкапу стояли Себе рядышком — “Шиллер, Гёте, Кернер и Шекспир по-немец Ки — старые лейпцигско-тюбингенские издания, кубышки и короТышки в бордовых тисненых переплетах, с мелкой печатью, расСчитанной на юношескую зоркость, с мягкими гравюрами, немноГо на античный лад: женщины с распущенными волосами заламы Вают руки, лампа нарисована, как светильник, всадники с высоки Ми лбами, и на виньетках виноградные кисти” *. При этом — Гёте и Шиллера Ося (тогда еще Иосиф) считал близнецами. Заблуждение это было рассеяно за годы учения в Петербург Ском Тенишевском училище.

И, оказавшись за границей — а в 1908—1910 гг. Мандельштам побывал во Франции2, Германии, Италии и Швейцарии, — поэт не преминул посетить гётевские ме Ста во Франкфурте-на-Майне (где Гёте родился и рос) и в Риме. Как бы то ни было, но Иоганн Вольфганг Гёте — один из самых Упоминаемых Мандельштамом писателей.

В программной статье “О природе слова”, вышедшей в харьковском издательстве “Исто Ки” в июне 1922 года отдельной брошюрой, цитируется “Фауст” Гёте: “Все преходящее есть только подобие” (I, 227). Интересно, Что в книге “О поэзии” (1928) перед этоиг фразой добавлен ее не Мецкий оригинал: “Alles Vergangliches ist nur ein Gleichniss” — Строка из “Chorus mysticus”, которым завершается вторая часть “Фауста”. В статье “Письмо о русской поэзии”, написанной в 1922 году к Годовщине смерти Блока, Мандельштам пишет: “Блоком мы изме Ряли прошлое, как землемер разграфляет тонкой сеткой на участ Ки необозримые поля. Через Блока мы видели и Пушкина, и Гёте, И Боратынского, и Новалиса, но в новом порядке, ибо все они Гёте и Мандельштам: Заметки к теме 181 Предстали нам как притоки несущейся вдаль русской поэзии, еди Ной и неоскудевающей в вечном движении” (II, 238). А в статье “Пшеница человеческая” Гёте, наряду с Кантом и “вечным горо Дом Римом”, предстает высшим представителем европейскости: “Совершенно своеобразное, насквозь одухотворенное отношение Русского поэта к геологическому буйству альпийского кряжа объ Ясняется именно тем, что здесь буйной геологической катастро Фой вздыблена в мощные кряжи своя родная, историческая зем Ля — земля, несущая Рим и собор святого Петра, носившая Канта И Гёте…

” (11,251). Переводя в начале 1920-х гг. немецкого писателя и политиче Ского деятеля социал-демократической направленности Макса Бартеля (1893—1975), Мандельштам усматривал в его литературНых предках не только Фердинанда Фрейлиграта, Георга Гервега и “немногих других литературных одиночек-революционеров”, но и Гёте, которого называл родоначальником германского символизМа со всей его вековой мудростью (II, 421).

В статье “Конец романа” Мандельштам неожиданно сблизил Романы Гёте и Р. Роллана. “Страдания молодого Вертера” упоми Наются им среди тех великих европейских романов, — наряду с “Манон Леско”, “Анной Карениной”, “Давидом Копперфилдом”, “Красным и черным”, “Шагреневой кожей” и “Мадам Бовари”, — Которые “…

были столько же художественными событиями, сколь Ко и событиями в общественной жизни” (II, 272). А “Вильгельма Мейстера” Гёте, наряду с “Жаном Кристофом” Р. Роллана, Ман Дельштам относит к лучшим образцам классического романа: “Последним примером центробежного биографического европей Ского романа можно считать “Жана Кристофа” Ромена Роллана, Эту лебединую песнь европейской биографии, величавой плавноСтью и благородством синтетических приемов приводящую на паМять “Вильгельма Мейстера” Гёте” (II, 274). Свою мысль Мандельштам раскрывает в другой статье (”ДеВятнадцатый век”): “Синтетический роман Ромена Роллана резко Порвал с традицией французского аналитического романа и приМыкает к синтетическому роману восемнадцатого века, главным Образом к “Вильгельму Мейстеру” Гёте, с которым его связывает Основной художественный прием. Существует особый вид синтетической слепоты к индивиду Альным явлениям. Гёте и Ромен Роллан живописуют психологичеСкие ландшафты, ландшафты характеров и душевных состояний, Но они не могут или не хотят дать диалога, им претит подойти Вплотную к индивидуальности, а тем более им чужда эстетическая Пытка психологического анализа, с ее внутренней формой японСко-флоберовской аналитической танки.

В жилах каждого столеТия течет чужая, не его кровь, и чем сильнее, исторически интен Сивнее век, тем тяжелее вес этой чужой крови” (II, 270). 182 П. М. Нерлер В 1929 году Мандельштам затеял дискуссию о художественном Переводе, точнее — о халтурных переводах классики. В статье 1929 года “Потоки халтуры”3 Мандельштам помянул затеянное Го Сударственным издательством полное собрание сочинений Гёте в 18 томах, добавив при этом: “Нужно удивляться смелости, вернее, Дерзости ГИЗ, посягнувшего на полного Гёте, оставив в полной не Прикосновенности весь аппарат переводческой канцелярии” (И, 511)4. В другой статье — “О переводах”, — называя этот проект «крупнейшим и “образцовым” начинанием гизовской серии Классиков», Мандельштам поясняет: “это работа для целого Поколения. При массовом переводе здесь неизбежны рыхлость, Дряблость” (И, 518). В то же время известно, что Мандельштам и сам подумывал о Работе над переводом Гёте.

13 июня 1929 года Елизавета Полон Ская писала Мариэтте Шагинян: “Знаешь ли ты, что Мандельштам Взялся перевести всего Гёте?” (Архив семьи Шагинян5). Имя Шагинян, одного из лучших знатоков Гёте из числа рус Ских литераторов, далеко не случайно в этом контексте. 5 апреля 1923 года Мандельштам от отчаяния обратился именно к ней, пы Таясь вызволить из тюрьмы своего друга, известного ученого-био Лога Бориса Кузина.

В союзники себе он выбрал не кого-нибудь, а Милого мариэттиному сердцу натурфилософа Гёте: «Помните, в Эривани я брал у вас томик Гёте, и читали статейку в ЗКП, где я по Клонился и от вас и от себя “живой” природе» (IV, 149)6. Интерес Мандельштама к Гёте и в дальнейшем не ослабевал. В тридцатые годы ни переводов, ни, понятно, берлинских публика Ций быть уже не могло. В это время заметно усилился интерес Мандельштама к Гёте — “человеку всепонимания”. В своем реаль Ном путешествии в Армению Мандельштам взял с собой гётев Ское “Italienische Reise” (III, 387), а в получившейся в результате Его книге “Путешествие в Армению” (1933) есть целая главка о “Вильгельме Мейстере”. А в апреле —июне 1935 года, уже в Воро Неже, ссыльный Мандельштам (вместе с женой) по заказу местноГо радио готовил передачу о молодом Гёте7.

В самом ее начале — Глубокое детское впечатление: “Сады — чужие. — Можно туда Пойти? — Нельзя”. “Зато ярмарка открыта всем и каждому” (III, 280 — 298), продолжает Мандельштам: а не здесь ли корешок его Собственной — вполне ребяческой, судя щ> всему, — революцион Ности и пронесенного через всю жизнь герценовского разночинСтва?

“Молодость Гёте” — единственная из дошедших до нас “во Ронежских” (апрель —июнь 1935) радиокомпозиций О. Мандель Штама. Подбирая эпизоды из жизни Гёте, Мандельштам оставлял Лишь то, что находил характерными для становления каждого поэ Та. Так, у Гёте рассказано о встрече с Ф. Г. Клопштоком: молодые Гёте и Мандельштам: Заметки к теме 183 Позволили себе быть приветливыми и насмешливыми. Но разве не Так же подчас относился к “старшим” и сам Мандельштам?

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » ГЁТЕ И МАНДЕЛЬШТАМ: ЗАМЕТКИ К ТЕМЕ - часть 1 . Литературные сочинения!

ГЁТЕ И МАНДЕЛЬШТАМ: ЗАМЕТКИ К ТЕМЕ - часть 1