Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Иван Гончаров. Его жизнь и литературная деятельность. (Обломов Гончаров И. А.) - Часть 4

Обломовская закваска есть у всех поименованных героев, но только закваска. Генеалогия Ильи Ильича несколько другая. Он - прямой сын и наследник Манилова или Тентетникова; дедом или прадедом его можно считать Митрофанушку Простакова; в близком родстве с ним состоят московские славянофилы, не Хомяков, не Аксаков, разумеется, а те, кто пониже, - Загоскин, например…

Онегины, печорины, рудины, бельтовы - все это разновидности того типа, который наилучшее свое воплощение нашел в Чацком Грибоедова и в Чаадаеве и Герцене - в жизни. Они недовольны, они мечутся и беспокойно ищут чего-то другого, нового. Они - революционеры по самому существу своему: печать Каина лежит на них, и эта печать неизгладима. Западная цивилизация, брожение европейской мысли захватило их слишком глубоко, чтобы они могли забыться и заснуть.

Они оторваны от почвы, они - неудачники, они - бесполезно даровитые люди, погибшие под бременем своей даровитости… Что такое Чацкий, Рудин, Бельтов и т. д.? “Живучесть роли Чацкого, - прекрасно говорит сам Гончаров, - состоит не в новизне неизвестных идей, блестящих гипотез, горячих и дерзких утопий или даже истин en herbe [в зародыше (фр.).]; y него нет отвлеченности. Провозвестники новой зари, - или фанатики, или просто вестовщики - все эти передовые курьеры неизвестного будущего появляются и по известному ходу общественного развития должны появляться, но их роли и физиономии до бесконечности разнообразны. Роль и физиономия Чацкого неизменны.

Чацкий больше всего обличитель лжи и всего, что отжило, что заглушает новую жизнь, “жизнь свободную”. Он знает, за что он воюет и что должна принести ему эта жизнь. Он не теряет земли из-под ног и не верит в призрак…

Его идеал “свободной жизни” определителей: это свобода от всех этих исчисленных цепей рабства, которыми оковано общество, а потом свобода “вперить в науки ум, алчущий познаний”, или беспрепятственно предаваться “искусствам творческим, высоким и прекрасным”, свобода “служить или не служить”, “жить в деревне или путешествовать”, не слывя за то ни разбойником, ни зажигателем, - и ряд дальнейших очередных подобных шагов к свободе от несвободы”. Словом, Чацкий - представитель нового наступающего века. Он - живой протест против бессмысленного деспотизма общества, господства старого патриархального быта. “Человек, личность, нравственно свободное существо” - вот краеугольный камень всех его рассуждений.

“Чацкие живут и не переводятся в обществе, повторяясь на каждом шагу, в каждом доме, где под одной кровлей уживается старое с молодым, где два века сходятся лицом к лицу в тесноте семейств, - все длится борьба свежего с отжившим, больного со здоровым и все бьются в поединках, как Горации и Куриации, - миниатюрные Фамусовы и Чацкие”. Поэтому очевидно, что между Чацким и родственными ему типами бельтовых, рудиных и т. д. - с одной стороны, и Обломовым - с другой, разница очень существенная. “Обломов - это квиетическая Азия” прежде всего.

Посмотри: в тени чинары Пену сладких вин На узорные шальвары Сонный льет грузин. Поставьте вместо чинары дом на Гороховой улице, вместо вина - квас, вместо шальвар - халат, и вы получите портрет Ильи Ильича. Однако величие и емкость типа Обломова лучше можно оценить, потому что черты обломовского характера можно найти не только у Бельтова и Рудина, но даже у самого Александра Алексеевича Чацкого.

Припомните, как быстро утомляется он в борьбе, как мало в нем выдержанности, деловитой приспособляемости. Молчалин упоминает о его “быстрой связи с министрами и еще более быстром разрыве”. Эта быстрота, это отсутствие дисциплины однозначно говорят нам о том, что Чацкий способен лишь на мгновенные усилия духа. Настоящая черная работа ему не по плечу: он слишком барин для этого, слишком аристократ духа. Еще лучше свидетельствует о бесхарактерности Чацкого общий смысл бессмертной трагедии Грибоедова.

Он - общественный деятель, проповедник новых грядущих начал жизни; он говорит и действует от полноты сердца и помышления, а между тем чуть только Софья Павловна оказалась изменницей, как: “Карету мне, карету!” - и Чацкий едет искать уголка для оскорбленного чувства. Соответствует ли такая неровность, такая капризность роли проповедника? И что это за жажда искать уголков? Ведь уголки бывают разные, между прочим, и на Гороховой улице, в том самом доме, где мирно жил и мирно почивал Илья Ильич Обломов.

[Мастерская и удивительно тонкая оценка типа Чацкого дана Щедриным в "Молчаливых". Наш сатирик нарисовал конец жизни Чацкого - очень схожий с времяпрепровождением Обломова.] *** Обыкновенно говорят: “Обломов - это старая крепостная Россия, 19 февраля 1861 года Обломова не стало”. Мне думается, что это справедливо только отчасти.

Точно ли совершенно и окончательно умер Илья Ильич? Присмотритесь повнимательнее к жизни, и вы, пожалуй, придете к заключению, что Обломов совсем умереть и не может. Нет, Обломов - тип не только временный, исторический, а племенной, стереть который из жизни не могут никакие указы. По этому поводу мне хочется сказать несколько слов. В юные годы мы все зачитывались романом Гончарова, не могли оторваться от дивных страниц, посвященных сну Обломова, весело смеялись над беспечностью и сверхъестественной ленью этого вечно лежащего человека, напряженно следили за его отношениями с Ольгой и немного даже плакали, услышав о его ужасно скучной смерти.

Потом, когда мы стали постарше и вернулись к Илье Ильичу, перечли и передумали о нем, нам стало грустно. Нас испугала резкая правда романа, но особенно испугало то, что добродушный Илья Ильич, вся деятельность которого заключается в лежании, вся красота - в добродушии, все жизненное назначение - в тунеядстве, никак не умещается в рамках романа, а выходит из них, захватывает как будто большую полосу жизни, расплывается по всем общественным отношениям. Мы увидели, словом, что герой романа совсем не Обломов (какой же он герой), а обломовщина, что эта обломовщина удивительно близка нам и понятна до того, что мы сразу и невольно начинаем отыскивать в себе обломовские черты и, к нашему ужасу, находим их. А реформа Петра Великого?

Ведь достаточно краткого учебника, чтобы понять, какие удары были нанесены обломовщине даже самыми маленькими мерами великого преобразователя. Вся же его реформа - это борьба с обломовщиной не на живот, а на смерть, это живое отрицание ее во всем, это преследование ее в самых затаенных уголках души человеческой и общественной жизни. Однако обломовщина осталась и через 170 лет после смерти Петра является перед нами во всем своем великолепии… Всю глубину и всеобъемлемость обломовского типа можно оценить особенно хорошо, побывав за границей. У нас теперь в моде жалобы на переполнение рынка, на жестокость конкуренции, на беспокойство жизни вообще.

Мы говорим, что приходится слишком много работать, чтобы поддержать жизнь, которая становится изо дня в день суровее, безжалостнее. Побывайте за границей. Если у нас говорят о тесноте, то что же прикажете говорить там? Если у нас жалуются на конкуренцию и переполнение рынка, то на что же прикажете жаловаться там?

Там человек действительно напрягает все свои нервы и мускулы, чтобы перебиваться со дня на день, там он пускает в оборот все свои знания, чувства, силы. Там он постоянно начеку, постоянно борется, стремится, бежит, не давая себе ни отдыха, ни срока. Он уже не отложит нужного дела на завтрашний день, не будет полагаться на авось, не будет даже оглядываться: он весь - нервы, весь - напряжение, весь - воля, которая имеет перед собой вполне определенную, ясно осознанную цель. Мы бы, русские люди, не вынесли, пожалуй, и недели такой жизни, у нас бы сразу закружилась голова и опустились руки. Однако мы жалуемся…

Ведь вот, кажется, 150 лет муштруют нас по части государственности и исполнения гражданских обязанностей. А кому вошли они в плоть и кровь? Кто из нас - из громадного большинства - способен на какую-нибудь инициативу, не обладает голубиною кротостью, мягкодушием и ленью Обломова, на почве которых возможны всякие посягательства на нашу самостоятельность, личное счастье, счастье близких нам людей?

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Иван Гончаров. Его жизнь и литературная деятельность. (Обломов Гончаров И. А.) - Часть 4 . Литературные сочинения!

Иван Гончаров. Его жизнь и литературная деятельность. (Обломов Гончаров И. А.) - Часть 4