Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Из какой шинели вышел Грушницкий? - часть 7

II

Достоевский, при всех его колебаниях около мировых проблем и около русской действительности, никогда не выпускал из мысли этих "русских мальчиков", как он их назвал под конец жизни в "Братьях Карамазовых". Впрочем, "мальчики" тут ни при чем; это если и "присказка", и даже важная, то все-таки не существо дела. Дело не в возрасте, не в летах, а в психологии. Ведь, и в монастырях "монашенками на Отходе" Бывают не только отроки и юноши, но и зрелые мужи, иногда даже старцы. В "Братьях Карамазовых" Достоевский устами Ивана называет так его брата Алешу, хотя тот и был в возрасте почти жениха (его полуроман с Лизою Хохлаковой), и еще группу гимназистов почти младших классов, с Колею Красоткиным во главе, читающих "из-под полы" Герцена и проч., и проч. Но есть целый роман, посвященный такому "мальчику": это — "Подросток". Наконец, не к таким ли, в сущности, "мальчикам" принадлежит и его князь Мышкин, "идиот", в знаменитом романе этого имени? Конечно! Опять типично отроческая психология, хотя и происходящая от болезненной организации героя, но это уже все равно — отчего. Взята невинность отроческая, чистота отроческая, и "оригинальный склад мышления", не связанного, в сущности, ни с чем, не тяготеющего ни к чему реальному. Но этого мало. А кто такие студенты-товарищи Раскольников и Разумихин? Да не всего ли только "желторотый мальчик" и знаменитый Иван Карамазов, философ 24 лет, сочиняющий, вместо поисков служебного места, легенду о католичестве и православии, о христианстве и судьбах его в истории? Вот эти-то помыслы "о том, чего мне не нужно", и суть всего. Суть в стремлении "я" к бесконечно удаленному от "я", к тому, чего "и не увидеть", о чем "и не услышать". Суть — в этом деле; вернее, — в этом характерном "безделье". "Бродит-бродит человек и сочиняет легенды", как "калики-перехожие" сочиняют свои "духовные стихи". Наконец, если мы вспомним "Пушкинскую речь", канва которой, конечно, была заготовлена раньше, но Сказалась она словами, создавшимися в момент самого произнесения, и сказалась, как мы все чувствуем и понимаем, в каком-то глубоком экстазе и волнении, — что такое эти слова об Алеко, ушедшем в цыганский табор от цивилизации, от города?! О, тут Достоевский наивно и невинно схитрил около Пушкина, навязав ему "пророческое предвидение наших теперешних дней": Пушкин таким "пророчеством" не обладал, не был им болен, им богат или им беден, а в "Алеко" он просто передал одно из бывавших или возможных приключений своего помещичьего времени, широкого и самодурного, капризного и поэтического, в том вкусе и роде, о каком исторически известно в судьбе и приключениях "кавалерист-девицы" г-жи Дуровой. И только. Я сказал об экстазе, который, по всему вероятию, овладел Достоевским в самый момент, как он вошел на эстраду. И вот, едва почувствовав этот приступ тоски и бури в душе, он прямо сейчас же (самое Начало речи) заговорил об этих "русских мальчиках", заговорил языком "лирических отступлений" Гоголя и уж никак не эпическим языком Пушкина:

"… В Алеко Пушкин отыскал и гениально отметил того несчастного скитальца в родной земле, того исторического русского страдальца, столь исторически необходимо явившегося в оторванном от народа обществе нашем"…

Достоевский все явление связывает с реформою Петра Великого, "оторвавшего общество от народа". Но это — явная ошибка. Аналогичные "бегуны" были у нас до Петра; да и теперь В народе они являются не от "реформы Петра", так как последняя еще "по почте не дошла" на Урал, в Сибирь, всюду, где появляются безграмотные "страннички", уходящие и уходящие в леса, в "мать-пустыню".

"Тип этот схвачен безошибочно, тип этот постоянный и надолго у нас, в нашей русской земле, поселившийся. Эти русские бездомные скитальцы продолжают и до сих пор свое скитальчество и еще долго, кажется, не исчезнут".

На самом деле, пойдя не "от Петра", а выражая черту русского духа,, они не исчезнут вовсе и никогда. И…. либо разрушат русскую державу, определенный строй, кристалл русской жизни, или… может быть, занесут его куда-нибудь в небо. Дело в том, что тут много и "монгольщины", и "святой души".

"…В наше время если они и не ходят в цыганские таборы, то ударяются в социализм, которого еще не было при Алеко, Ходят с новою верою на другую ниву и работают на ней ревностно, веруя, как и Алеко, что достигнут в своем фантастическом делании целей своих и счастья не только для себя самого, но и всемирного, ибо русскому скитальцу необходимо именно всемирное счастье, чтобы успокоиться. О, огромное большинство интеллигентных русских и тогда, при Пушкине, как и теперь, в наше время, служили и служат мирно в чиновниках, в казне или на железных дорогах и в банках, или просто наживают разными средствами деньги, или даже и науками занимаются, читают лекции, и все это регулярно, лениво и мирно, с получением жалованья, с игрой в преферанс. Что в том, что один еще и не начал беспокоиться, а другой уже успел дойти до запертой двери и о нее крепко стукнулся лбом. Всех в свое время то же самое ожидает".

Таким образом, в путающейся, далеко не сознательной, глубоко безотчетной речи Достоевский то относил это явление к "Петру Великому", то говорил, что это "охватит всех", "захватит всю Россию".

Из последующих слов мы возьмем только эту вкрапинку:

"…У него лишь тоска по природе, жалоба на общество светское, мировые стремления, Плач о потерянной где-то и кем-то правде, которую он отыскать никак не может".

Ну, где тут Пушкин, какой Пушкин?.. Это — "Тройка" Гоголя, его "у, Русь, чего ты вперила в меня очи и ждешь чего-то от меня" и проч. Точнее, гоголевские "лирические места", так безотчетные и так невольные, были "эмбрионами", "начальными завитками" этих бушующих речей Достоевского, вот как на пушкинском празднике и как многие его страницы-монологи в романах и в "Дневнике писателя". Есть личный дух, а есть и дух истории, прямо "личность истории", и Достоевский не тем продолжал Гоголя, что после "Шинели" написал "Бедных людей" (взгляд И. С. Аксакова), а вот тем, что сказал об Алеко и цыганах, о Татьяне и Онегине после "у, Русь" Гоголя, тем, наконец и вообще, что душа Достоевского во многом продолжала и "уяснила смысл" души Гоголя, "раскрыла содержание" души Гоголя, как "дерево" раскрывает смысл "зерна, из которого выросло"…

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Из какой шинели вышел Грушницкий? - часть 7 . Литературные сочинения!

Из какой шинели вышел Грушницкий? - часть 7