Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

КРИТИКА В КОНТЕКСТЕ ЭСТЕТИКИ - Часть 12

Читая книгу критика о прозе Пушкина, нельзя было не заметить и другого: за всем этим стояло не только знание мировой культуры (ибо и она определяла, на взгляд Лежнева, установку Пушкина), но и ощущение эстетически не решенных проблем советской литературы 30-х годов. За размышлениями Лежнева о «простоте» стиля Пушкина и его”– одновременно”– богатстве, вобравшем в себя все краски действительности, легко было уловить отзвук споров о «чистоте языка», начатых выступлением М.”Горького против злоупотребления областными словами, диалектизмами и псевдонародными «квинт эссенциями» (как их назвал когда-то Ф. М.”Достоевский). За вскользь брошенным замечанием «Пушкин пользуется словом как краской. Но он никогда не пользуется им как декоративной краской»[242] стояло осуждение игры «приемом». В рассказе о «нелюбви» Пушкина к «эксцентризму» слышался отголосок старых споров с ЛЕФом, и они же в открытую всплывали вновь, когда критик говорил о сдержанном отношении Пушкина к метафорам[243]. В увлеченном доказательстве мысли, что Пушкин первым в русской литературе «сделал ударение на характере, на типе»[244], Лежнев не преминул вспомнить споры 20-х годов о психологизме[245] и т. д.

И все-таки не в этом был центр. Если в работах о Гейне Лежнев показал, что такое «субъективный» стиль в своем высшем пределе, то в книге о Пушкине он как бы поставил своей целью показать, что представляет собой в пределе «объективный» стиль. Считая Пушкина его наиболее совершенным выразителем, критик подчеркивал страсть, изнутри одухотворяющую это кажущееся холодноватым совершенство. «Пушкин понимает объективизм,”– писал Лежнев,”– не как полное уничтожение всяких следов личного участия и личного отношения автора, но лишь как замену авторского произвола закономерностью жизненных явлений»[246].

Как же это достигается?

В произведениях Пушкина, отвечал Лежнев, идея существует «не в одной плоскости, а, главное, она плотно срослась с образной системой произведения, осуществляясь в ней и нигде помимо нее. Такая сращенность идеи с материалом, такая полнота ее образного воплощения приводит к тому, что в художественной работе Пушкина упор переносится на характер, на тип». Еще раз вернувшись к своим давним идеям о значении органического сродства сердца и мысли художника с материалом действительности, Лежнев подчеркивал в Пушкине единство «ясного ума и сочувственного понимания жизни»[247]. Все это не могло не привести его опять”– в который раз!”– к теме «Пушкин”– Моцарт». Его по-прежнему интересовал тип художника, который являет миру такую полноту внутреннего богатства и такое совершенство художественного воплощения, что его творчество становится непреходящей ценностью.

…Заканчивая книгу в 1937 году, Лежнев писал, и в его словах ясно слышался отзвук собственного мироощущения: «Я не знаю, с каким художником можно сравнить Пушкина. Трудно найти соответствие этой простоте, этой стройности замысла, этой логике, соединенной с величайшей естественностью. Мир и у него противоречив и драматичен. Это”– не елисейски-блаженная живопись, заклинающая бури гармонией спокойных форм и светлых красок. Пушкин знает жестокость жизни, знает, что она скорее тема для трагедии, чем для идиллии. Но в его мире есть какая-то милая повседневность, какой-то теплый оттенок, сразу делающий его интимно-близким. Жизнь у него улыбается пусть порой страшной, но обаятельной улыбкой. Сходит с ума Германн, уходит, не отомстив и не вырвав Машу из рук старика князя, потерявший имя, любовь и свой угол Дубровский. Спивается и гибнет бедный смотритель станции, и Пугачев кивает с плахи на прощание Гриневу. Но светит солнце. Но дрожит на земле подвижная тень листьев. Но люди умеют бескорыстно любить и жертвовать собой. В них есть душевность, простота, великодушие. У них есть вера в жизнь. И этой верой заражает нас Пушкин»[248].

…Конечно, не все, что энергично защищалось Лежневым в спорах 20–30-х годов, выдержало проверку временем. Конечно, порою он ошибался. Но главное”– не в этом: борьба А.”Лежнева за эстетическую культуру имела глубоко практический социальный смысл. Он никогда не отступался от того, под чем поставил свою подпись в 1930 году: важно, «чтобы наша связь с эпохой была не формальной, но органической, чтобы великие задачи современности стали бы “личным” делом писателя, срослись бы с ним, чтоб он не отделывался от них заявлениями и “технической” халтурой “на случай”, чтобы он не “служил” революции, а выражал ее в своем творчестве с естественной и непроизвольной необходимостью»[249].

Надо ли говорить, что эта проблематика не устарела? Борьба за эстетическую культуру сегодня вновь обнаружила свой непреходящий смысл.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » КРИТИКА В КОНТЕКСТЕ ЭСТЕТИКИ - Часть 12 . Литературные сочинения!

КРИТИКА В КОНТЕКСТЕ ЭСТЕТИКИ - Часть 12