Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

КРИТИКА В КОНТЕКСТЕ ЭСТЕТИКИ - Часть 3

Особое сочувствие у Лежнева вызывало стремление перевальских писателей к повышению своей художественной культуры. В рецензии на пятый сборник «Перевала» (1927) критик писал: «…несмотря на некоторые дефекты в подборе материала (стихи), в целом художественный материал “Перевала” добротен, обнаруживает работу писателя над собой и верное продвижение вперед»[175].

Все это, несомненно, импонировало Лежневу. Он хотел посильно помочь группе писателей, стоявшей на близких ему позициях. Это стало ясно, когда в 1927 году была опубликована «Декларация Всесоюзного объединения рабоче-крестьянских писателей “Перевал”». Организационные вопросы заняли в ней подчиненное место; на первый план вышло изложение творческих установок.

Голос Лежнева, как будто бы затерявшийся среди многих других, придал тем не менее этой декларации полемическую остроту.

Перевальцы подчеркивали, что не «присваивают себе права на гегемонию»”– и в этом слышалась полемика с РАППом.

Они настаивали на том, что «во всей резкости ставят вопрос о необходимости органического сочетания социального заказа со своей творческой индивидуальностью», и это было нескрываемым спором с ЛЕФом.

Боясь быть непонятыми, перевальцы открыто говорили о схематизации творческого процесса ЛЕФом и РАППом, противопоставляя им свою позитивную программу: «реалистическое изображение жизни», «преемственность культуры», «революционную совесть художника» и верность своей выстраданной внутренней теме. Все это шло в том же русле, что и споры, которые незадолго до того Лежнев вел с «левым» искусством и Пролеткультом.

С момента вступления в «Перевал» статьи Лежнева изменились. Его теоретические и практические интересы, прежде распыленные и совпадавшие только в отрицательном пафосе, теперь сомкнулись воедино и получили твердую опору. Выступлений в печати становится меньше, но исчезает дробность откликов на случайные темы. Место рецензий все чаще занимают статьи, и тон их становится уверенней: это крупные проблемные работы («О современной критике», «Современная литература», «Мастерство или творчество?»), литературные обзоры, портреты писателей и, конечно, «диалоги»”– знаменитые лежневские «диалоги», которые создали ему репутацию лучшего полемиста 20-х годов.

Полемика была направлена против разных позиций, которые тем не менее имели общую отличительную мету,”– им недоставало, как замечал А. Лежнев, «главного, без чего немыслим критик,”– чутья к искусству, ощущения искусства как Особого рода деятельности».

Это тревожило Лежнева. И потому интенсивная, всецело захватившая повседневная критическая работа не могла исчерпать всю сферу его деятельности. Защита специфики искусства стала его основным делом. Так, начав свою деятельность в «Перевале» с участия в его литературных боях, Лежнев вскоре стал и его ведущим теоретиком, направив свои усилия на создание философии искусства, соответствующей новому революционному обществу. Это сочетание эстетики, критики и теории сформировало в лице Лежнева особый тип деятеля, характерный для лучших представителей советской критики: его отклик на вопросы текущей литературной жизни всегда опирался на законченные и цельные эстетические представления, а эстетические оценки, в свою очередь, были укоренены в реальной литературной ситуации.

2

Современники воспринимали Лежнева как идеолога «Перевала». Это была правда. Правда, но не вся: Лежнев прежде всего был идеологом социалистической культуры, которую он неуклонно противопоставлял идеям «уравнительного» социализма. В этой борьбе критик выступал не в одиночку, а в ряду виднейших деятелей культуры своего времени.

Об этом свидетельствует приглашение Лежнева к участию в обширном коллективном труде «Русская литература ХХ столетия (1900–1930)», задуманном Вяч.”Полонским. В ЦГАЛИ сохранился подробный проспект первого тома этой неосуществленной работы”– «Эпоха первой революции» В числе авторов были П. И.”Лебедев-Полянский и В. Ф.”Переверзев, Евгеньев-Максимов и П. С.”Коган, И.”Луппол и А.”Воронский, Н. К.”Пиксанов и В. С.”Нечаева, А. В.”Луначарский и Вяч.”Полонский, Г. Н.”Поспелов и У. Р.”Фохт, В. М.”Фриче и Д. А.”Горбов и многие другие. Лежневу было предложено написать раздел «Русский символизм» по разработанному проспекту: «Формальная теория и философия символизма. Западное влияние в русском символизме. Символизм и общественность. Символизм и мистический анархизм. Символизм и религиозные искания. Общая характеристика поэзии символизма со стороны ее формальных достижений. Место символизма в истории русской поэзии. Мотивы поэзии символистов. Социологический анализ символизма»[176]. В письме от 18 июня 1927 года Лежнев ответил согласием[177]. Неизвестно, по каким причинам не был осуществлен этот труд, но сам характер его свидетельствовал о стремлении советских критиков 20-х годов опереться на историю литературы, пересмотреть заново культурное наследие.

Согласие Лежнева написать историко-литературную работу с явным философским оттенком означало, что в его сознании нет жестких барьеров между критикой и литературоведением. Так оно и оказалось”– в 30-е годы им были написаны работы о Ф.”Тютчеве, Г.”Гейне и А. С.”Пушкине, счастливо сочетавшие в себе остроту критического отклика на современные проблемы и основательность историка литературы.

Но это было позднее. Пока же, в 1927–1928 годах, Лежнев наряду с журнальной работой широко публикуется в «Правде»”– и это тоже противостоит упрекам его оппонентов в прикрепленности критика только к «Перевалу». Часто с интервалом всего в несколько дней он печатает в «Правде» рецензии”– на поэму «1905 год» Б.”Пастернака, «Улялаевщину» И.”Сельвинского, «Дневник Кости Рябцева» Н.”Огнева, «За живой и мертвой водой» А. К.”Воронского, на роман «Разин Степан» А.”Чапыгина, пишет о стихах М.”Светлова, В.”Саянова, Н.”Тихонова, П.”Антокольского и многих других. Лежнев, несомненно, выражал взгляды «Перевала»; не случайно, говоря о его выступлениях, перевальцы подчеркивали, что «вся организация в полной мере отвечает за характер и содержание его работы»[178]. Более того, Лежнев стал и верным историком «Перевала»”– такой была его первая статья («О группе пролетарских писателей “Перевал”»), такой характер носило и написанное им предисловие к сборнику «Ровесники» (№ 7), вошедшее в его книгу «Разговор в сердцах» под названием «Мастерство или творчество?». Но, строго говоря, в «Перевале» не было человека, за которым мог бы быть единолично закреплен статус идеолога,”– в равной мере им мог быть и Д. Горбов, и И. Катаев. В одном из официальных ответов на критику «Перевала» специально подчеркивалось, что «все литературные и общественные принципы перевальской платформы вырабатываются коллективно»; никто из перевальцев в отдельности «не может быть назван вождем и руководителем содружества»[179].

Озабоченные тем, чтобы не ослаблять, а, наоборот, консолидировать «общий литературный фронт»[180], перевальцы, как явствует из тех же документов, активно стремились к союзу с единомышленниками. Но действительность была такова, что она требовала четкости собственных позиций, их защиты, а, следовательно, и размежевания.

В противовес «уравнительному социализму» Лежнев трактовал революцию как широкое духовное движение, связывая с искусством социализма представление о высокоразвитой художественной жизни. «Искусство,”– писал Лежнев,”– есть концентрация творческих способностей человека, высочайшая их собранность и напряженность…»[181] Глубоко проникая в «подкожный» мир человека, то есть доходя до его сердца и его разума, до его сознания и подсознания, искусство стимулирует развитие человеческого духа и становится посредующим звеном между ним и реальным миром. Совершенно естественно, что, развивая эти идеи, Лежнев провозгласил пафосом нового искусства гуманизм.

Мысль о «старом» и «новом» гуманизме едва ли не впервые промелькнула в его ранней работе «“Левое” искусство и его социальный смысл». «Есть вещи,”– писал Лежнев, обращаясь к лефовцам,”– над которыми нельзя зубоскалить, когда называешь себя коммунистом. Для вас гуманизм”– бранное слово. Не стану с вами спорить. Старый гуманизм отчасти заслужил эти упреки. Но не приходило ли вам в голову, что и социализм, уничтожающий классовое деление и эксплуатацию человека человеком, освобождающий рабочего от рабства чрезмерного и однообразного труда, дающий ему достаточный досуг и возможность проявить все свои способности, выпрямить свою личность во весь рост, является своеобразным новым гуманизмом?» Социализму, продолжал критик, нужны «мастера, инженеры, организаторы, но не “спецы” и бизнесмены с опустошенной душой», нужны «люди с горячей кровью, знающие, за что они борются, не теряющие из-за деталей работы главной цели”– освобождения трудящегося и эксплуатируемого человечества, люди, которые сохранили еще такие “сантименты”, как революционная страсть».

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » КРИТИКА В КОНТЕКСТЕ ЭСТЕТИКИ - Часть 3 . Литературные сочинения!

КРИТИКА В КОНТЕКСТЕ ЭСТЕТИКИ - Часть 3