Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Легенда о великом инквизиторе Достоевского. Опыт критического комментария. (Братья Карамазовы Достоевский Ф. М.) [10/11] - Часть 11

С развитием этой попытки самая существенная часть христианского начала почти утратилась вовсе. Отвергнув, наконец, христианство духовно, наследники древнеримского мира отвергли и папство. Прогремела страшная французская революция, которая в сущности была не более как последним видоизменением и перевоплощением той же древнеримской формулы всемирного единения.

Но новая формула оказалась недостаточною, новая идея не завершилась. Был даже момент, когда для всех наций, унаследовавших древнеримское призвание, наступило почти отчаяние. О, разумеется, та часть общества, которая выиграла для себя с 1789 года политическое главенство, т. е. буржуазия, — восторжествовала и объявила, что далее и не надо идти.

Но зато все те умы, которые по вековечным законам природы обречены на вечное мировое беспокойство, на искание новых формул идеала и нового слова, необходимых для развития человеческого организма, — все те бросились ко всем униженным и обойденным, ко всем, не получившим доли в новой формуле всечеловеческого единения, провозглашенной французскою революцией 1789 года. Они провозгласили свое уже новое слово, именно — необходимость всеединения людей уже не ввиду распределения равенства прав жизни для какой-нибудь одной четверти человечества, оставляя остальных лишь сырым материалом и эксплуатируемым средством для счастья этой четверти человечества, а, напротив, — всеединения людей на основаниях всеобщего уже равенства, при участии всех и каждого в пользовании благами мира сего, какие бы они, там, ни оказались. Осуществить же это решение положили всякими средствами, т. е. отнюдь уже не средствами христианской цивилизации, и не останавливаясь ни перед чем”. Там же, май и июнь. “Если папство когда-нибудь будет покинуто и отброшено правительствами мира сего, то весьма и весьма может случиться, что оно бросится в объятия социализма и соединится с ним воедино.

Папа выйдет ко всем нищим пеш и бос и скажет, что все, чему они учат и чего хотят, давно уже есть в Евангелии, что до сих пор лишь время не наступало им про это узнать, а теперь наступило — и что он, папа, отдает им Христа и верит в муравейник. Римскому католичеству (слишком уж ясно это) нужен не Христос, а всемирное владычество: “Вам-де надо единения против врага — соединитесь под моею властью: ибо я один всемирен из всех властей и властителей мира, и — пойдем вместе”. Там же. “И сердиты и сильны”.

P. S. Все это, как очерк положения дел, пожалуй, и справедливо. Но ведь нельзя же закрывать глаза на заключительное слово Христа, как оно записано в последней главе Евангелия от Иоанна. “Из учеников же никто не смел спросить Его: “Кто Ты?” — зная, что это Господь.

– Иисус приходит, берет хлеб и дает им, также и рыбу. Это уже в третий раз явился Иисус ученикам Своим по воскресении Своем из мертвых. Когда же они обедали, Иисус говорит Симону Петру: “Симон Ионин, любишь ли ты Меня более, нежели они?” Петр говорит Ему: “Так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя”.

Иисус говорит ему: “Паси агнцев Моих”. — Еще говорит ему в другой раз: “Симон Ионин, любишь ли ты Меня?” Петр говорит Ему: “Так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя”. Иисус говорит ему: “Паси овец Моих”.

Говорит ему в третий раз: “Симон Ионин, любишь ли ты Меня?” Петр опечалился, что в третий раз спросил его: любишь ли ты Меня? — и сказал Ему: “Господи! Ты все знаешь, что я люблю Тебя”.

Иисус говорит ему: “Паси овец Моих. Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел, а когда состаришься, то прострешь руки твои и другой препояшет тебя и поведет, куда не хочешь”. И, сказав сие, говорит ему: “иди за Мною “. Вот начало авторитета (”паси”), против кого напрасно волнуется Достоевский, — авторитета единоличного, исключительного, а вовсе не “соборного” (славянофилы), так как не всем апостолам (в куче) были сказаны столь знаменательные слова.

Если на более кратких и промежуточных (по ходу речи) словах о скопчестве (Матф., 19) основалось неудержимо столь универсальное явление в христианстве, как монашество и идеал безбрачия, то можно ли представить границы, до которой развилось и еще разовьется это последнее завещание Спасителя, столь выпуклое, резкое, трижды повторенное и (самое главное) перед самым вознесением на небо! Поистине, слова эти - как милость, брошенная Елисею Илиею.

Критика Достоевского Католицизма поэтому ничтожна; не в смысле определения, в чем его сущность, но борьбы против этой сущности. Церковь была, есть и останется златоглавна, верхоглавна и никогда не станет “стадом” Шигалева; она авторитетна, иерархична, пирамидальна: а пирамида имеет вершину. Лепет Достоевского о каком-то им открываемом “подлинном христианстве”, “чистом православии”, — как будто в тысячу лет оно не выразило и не определило себя!

– есть в сущности реакция к старому и “славному” славянству, немножечко распущенному, стихийному, доброму, с распущенными губами, подрумяненным лицом, заплетающимся языком (вражда к “логическому” началу славянофилов); к старому началу “Велеса” и “Даж-бога”, на западе окончательно выметенному, а у нас по нерадивости духовенства еще сохраняющему кой-где и кой в чем силу. Все это “неприличие” старого язычества и хочет вымести Шигалев-папа, — дабы “устроилось едино стадо и един пастырь”, царство “не от мира сего”, но, однако, потому и царство — что оно господствует над “миром сим”, слабым, греховным, злым, “диавольским”, “Велесовым”-Карамазовским. Еще Достоевский говорит, что “для веры в Бога надо иметь почву под собою, почву нации, семьи, отечества”.

Для “веры” в какого это Бога? В “Велеса” — конечно! А для Христа?

“Ныне уже ни эллин, ни иудей, ни мужеск пол, ни женский, ни обрезание, ни необрезание, но все и всяческая и во всех Христос”. Христианство вне-земно, вне-отечественно, вне-семейно. Как Д — кий не разобрал всего этого!

“Уморим желание”, “Шекспиру долой голову”; зачем так грубо. Мальчишка-Шигалев и не достиг ничего грубостью. Но ведь идея, например, “старчества”, кротко руководящего, и заключается в совете: “Принеси мне свою голову, а вместо нее надень на плечи мою”. Ничего этого не разобрал Д — кий! [

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Легенда о великом инквизиторе Достоевского. Опыт критического комментария. (Братья Карамазовы Достоевский Ф. М.) [10/11] - Часть 11 . Литературные сочинения!

Легенда о великом инквизиторе Достоевского. Опыт критического комментария. (Братья Карамазовы Достоевский Ф. М.) [10/11] - Часть 11