Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Легенды и действительность - часть 7

Зато русский исследователь, хотя и отмечает, что абиссинские письма лишены «даже краеведческого значения», все же повторяет прежние утверждения, что деятельность бывшего поэта в Абиссинии вполне сопоставима с мученическим венцом: «Став торговцем, Рембо не стал буржуа. В его лаконизме, его вызывающей сухости, его принципиальном умолчании заключены вызов, протест. Осудив себя в «Поре в аду», он приговорил себя к муке, отправил себя на каторгу. Ему было очень плохо в добровольном изгнании — он этого не скрывал при всем своем лаконизме, при всей сдержанности. Но молча, стоически, горделиво нес свой крест». [116]

Любопытно сравнить подход к двум поэтам: применительно к Верлену больше пишут о биографии (иллюстрируя ее стихами), применительно к Рембо — о поэзии (в которой его собственная жизнь отражена не столь непосредственно). Рембо прожил воображаемую жизнь в поэзиии, но реальная жизнь оказалась совершенно иной — и довольно неприглядной. Поэтому апологетические биографы обычно призывают не затрагивать те аспекты, которые противоречат их концепции. Если следовать всем этим запретам, то говорить можно лишь о детстве Рембо и четырех (трех, пяти) годах творчества. Об отношениях с Верленом упоминать нельзя, африканский период рассматривать не стоит, письма из Абиссинии читать не надо — на последнем настаивает даже лучший из всех «адвокатов» Ив Бонфуа.

В задачу данной книги (по преимуществу биографической) не входит сравнительный анализ творчества Верлена и Рембо. Однако следует отметить, что вопреки распространенному мнению Рембо не оказал на поэзию Верлена почти никакого влияния. Слабость и сила характера здесь совершенно ни при чем, поскольку принципиально различными были сами творческие методы. Мы имеем дело с безупречным по «чистоте» экспериментом: случилось так, что вместе сошлись идеальный представитель «поэзии сердца», основанной на реальных впечатлениях, и «алхимик слова», который, доверяясь только своему воображению, пытался постичь высший смысл бытия в экстатических видениях и возвестить миру новую истину. Первый под конец жизни превратил сердце свое в машину для «выдавливания» стихов. Второй же «разучился говорить», когда его раздавила подлинная, а не воображаемая жизнь.

Приложение
Показания лиц, причастных к брюссельской драме:

· Заявление Рембо комиссару полиции

10 июля 1873 года (около 8 часов вечера)

Примерно около года я живу в Лондоне вместе с г-ном Верленом. Мы сотрудничали в газетах и давали уроки французского языка. Его общество стало невыносимым, и я изъявил желание вернуться в Париж.

Четыре дня назад он оставил меня, чтобы отправиться в Брюссель, и прислал мне телеграмму, приглашая приехать к нему. Я прибыл два дня назад и поселился вместе с ним и его матерью на улице Брассёр, в доме № 1. Я по-прежнему говорил о своем желании вернуться в Париж. Он отвечал мне:

«Что ж, поезжай, и тогда ты увидишь!»

Сегодня утром он пошел в пассаж Сен-Юбер, чтобы купить револьвер, который он мне показал, когда примерно в полдень вернулся. Затем мы пошли в «Мезон де Брассёр» на Гранд-Плас, где продолжали говорить о моем отъезде. Когда мы вернулись домой около двух часов, он запер дверь на ключ и уселся передо мной; затем, взяв револьвер, выстрелил два раза со словами:

«Получи! Я покажу тебе, как уезжать!»

Выстрелы эти были сделаны с расстояния трех метров; первая пуля попала мне в кисть левой руки, вторая меня не задела. Его мать была при этом и оказала мне первую помощь. Я отправился затем в больницу св. Иоанна, где мне сделали перевязку. Верлен и его мать сопровождали меня. Когда перевязка была закончена, мы втроем вернулись домой. Верлен все время просил меня не покидать его, но я не соглашался и около семи часов вечера ушел из дома в сопровождении Верлена и его матери. Когда мы подошли к площади Руп, Верлен обогнал меня на несколько шагов, а затем вернулся ко мне: я увидел, что он полез в карман за своим револьвером; я сделал полукруг и вернулся назад; встретил полицейского, которому сообщил обо всем, что со мной случилось, и тот пригласил Верлена проследовать в участок.

Если бы последний позволил мне беспрепятственно уехать, я бы не стал выдвигать против него обвинения за нанесенную мне рану.

А. Рембо.

· Заявление г-жи Верлен комиссару полиции:

Вот уже около двух лет г-н Рембо живет на средства моего сына, который много натерпелся из-за его вздорного и злобного характера: он познакомился с ним в Париже, затем они жили в Лондоне. Мой сын приехал в Брюссель четыре дня тому назад. Почти сразу же по прибытии он получил письмо от Рембо, который спрашивал, можно ли ему приехать. Он дал утвердительный ответ по телеграфу, и Рембо поселился у нас два дня назад. Сегодня утром мой сын, намереваясь предпринять путешествие, купил револьвер. После прогулки они вернулись домой около двух часов. Между ними произошла ссора. Мой сын схватил револьвер и дважды выстрелил в своего друга Рембо: первым он был ранен в левую руку, второй даже не задел его, так как не был прицельным. Однако пули мы не нашли. После перевязки в больнице св. Иоанна Рембо высказал желание вернуться в Париж, и я дала ему двадцать франков, потому что денег у него не было. Потом мы пошли провожать его на Южный вокзал, и тут он обратился к полицейскому с просьбой арестовать моего сына, который не питал к нему никаких злых чувств и совершил свой поступок в момент помутнения рассудка.

· Заявление Верлена комиссару полиции

10 июля 1973 года

Я приехал в Брюссель четыре дня назад, в состоянии тоски и отчаяния. С Рембо я знаком более года. Я жил с ним в Лондоне, откуда уехал четыре дня тому назад, чтобы поселиться в Брюсселе, с целью оказаться поближе к моим делам, поскольку у меня идет процесс о раздельном проживании с живущей в Париже женой, которая утверждает, будто я поддерживаю с Рембо противонравственные отношения.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Легенды и действительность - часть 7 . Литературные сочинения!

Легенды и действительность - часть 7