Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Лирика Цветаевой в годы войны

Еще в 1921 году в творчестве Марины Цветаевой обнаруживается явный
перелом. Она все чаще изменяет широкой и свободной напевности ради
медленного и торжественного “большого стиля”. От чисто лирических форм она
все более охотно обращается к сложным лирико-эпическим конструкциям к
поэме, к стихотворной трагедии. И сама лирика ее становится монументальной:
отдельные стихотворения сочетаются по принципу лирической сюжетности в
циклы, подчиненные особым законам композиции. Главенствующая форма речи в
лирике Цветаевой — монолог, но очень часто обращенный к некому собеседнику,
которого убеждают или оспаривают. Стих Цветаевой с течением времени как бы
отвердевает, утрачивает свою летучесть. Уже в циклах “Ученик” и “Отрок” он
становится торжественно величавым, приобретая черты одического “высокого
слога”.

И колос взрос, и час веселый пробил,

И жерновов возжаждало зерно…
Высокий слог в зрелых стихах Цветаевой перемешан с просторечиями, книжная
архаика — с разговорным жаргоном. Это было обдуманным приемом, и на
свободном сочетании высокопарности с просторечием был основан особый эффект
цветаевского стиля — та “высокая простота”, когда слово самое обиходное,
подчас даже вульгарное, обретает ударное звучание в ряду слов иного
лексического слоя и в соответственном интонационном ключе.
Словоискатель, словесный хахаль,

Слов неприкрытый кран,

Эх, слуханул бы разок — как ахал

В ночь половецкий стан!

Поиски монументальности, “высокости” привели Цветаеву к Библии и к
античности. С наибольшей отчетливостью сказалось это в двух стихотворных
трагедиях Цветаевой на мифологические сюжеты — “Триадна” и “Федра”.
Повышенный драматизм ее стихов выражается через противопоставление материи
и духа, бытового и надбытового начала (”Пригвождена…”). При этом нередко
одно и то же слово вмещает в себя оба полюсных понятия. Так происходит в
“Поэме Горы”, где гора — одноименный реальный холм и духовная вершина.
Обыгрывается два значения слова “гора” — в привычном для нас смысле и в
архаическом, полузабытом — “гора” — “верх”. “Поэма Горы” — “Песня Песней”
Цветаевой, эмоционально перенапряженное выражение взмывающего духа,
объятого высокой страстью. Любовь осмысливается в ней как чувство,
подымающее смертного из грязи бытия. Марина Цветаева отталкивается от быта
в порыве утверждения власти страстного, страдающего духа. Быт и бытие резко
противопоставлены друг другу в ее стихах:

Око зрит — невидимейшую даль,
Сердце зрит — невидимейшую связь…
Ухо пьет — неслыханнейшую молвь…
Над разбитым Игорем плачет Див.

В годы эмиграции в стихах Цветаевой звучали тоска и боль расставания с
родиной, исстрадавшейся и “лютой”, пожарищах и крови. Стихи рождались самые
разные, от высокоторжественных до “простонародных”, только на трагическом
уровне. Цветаева проделала на чужбине тот же путь, что и многие русские
писатели (Бунин, Куприн, Шмелев, Набоков), они — каждый по-своему —
чувствовали себя одинокими, отъединенными от эмигрантской действительности,
от литературной и прочей суеты. И всеми мыслями она обратилась вспять, к
прошлому, к “истокам”. Уйдя “в себя, в единоличье чувств” она хотела
воскресить весь тот мир, канувший в небытие, который создал, вылепил ее —
человека и поэта.

Той России — нету,
Как и той меня.
В цикле “Стихи к сыну” есть строки:
Нас родина не позовет!
Езжай, мой сын, домой — вперед —
В свой край, в свой век, в свой час, — от нас —
В Россию — вас, в Россию — масс,
В наш-час — страну! в сей-час — страну!
В на-Марс — страну! в без-нас — страну!
Но несмотря на это утверждение, Цветаева в 1934 году пишет с чувством
гордости:
Сегодня — смеюсь!
Сегодня — да здравствует
Советский Союз!
За вас каждым мускулом
Держусь — и горжусь:
Челюскинцы — русские!

С горечью и болью Цветаева встретила известие о захвате Чехословакии
фашистами. Ее антифашистские стихи, посвященные борющемуся чешскому народу,
стали взлетом ее таланта:
В клятве руку подняли

Все твои сыны —
Умереть за родину
Всех — кто без страны!

Но заключительного аккорда в творчестве Цветаевой нет, причиной тому —
творческий кризис. “Эмиграция делает меня прозаиком…” — писала она.
Принято считать, что молчание было вызвано тяжелыми обстоятельствами жизни.
Рассуждая по-человечески, даже одного из трагических событий ее жизни
достаточно было бы, чтобы парализовать творчество. Тем не менее, внешние
обстоятельства никогда полностью не объясняют внутреннюю судьбу поэта.
Террор пробудил музу Мандельштама, мировая война не помешала, а наоборот,
помогла Ахматовой взглянуть на свою жизнь “как с башни”. Сама Цветаева
считала, что ее кризис связан с художественными причинами: “Моя трудность,
— писала она в 1940 году, — в невозможности моей задачи, например словами
(то есть смыслами) сказать стон: а-а-а. Словами (смыслами) сказать звук”.
Еще раньше в “Крысолове”, Цветаева определила поэзию как

Рай — сути,
Рай — смысла,

Рай — слуха,

Рай — звука.

1941 год стал важнейшим рубежом на творческом пути Ахматовой. Война
застала Ахматову в Ленинграде, который к осени стал фронтовым городом, и
поэтесса, как и все ленинградцы, пронесла сквозь 900 дней блокады
невиданные в истории человечества мужество и стойкость. Ахматовой этого
времени в высокой степени присуще чувство историзма. Действие в ее стихах
происходит как бы на фоне больших исторических событий современности, как и
прежде, стихи остаются искренней исповедью души. С особым подъемом Ахматова
встретила победу над фашизмом. Но победа далась ценою великих усилий и
жертв. Об этом нельзя было забыть и в дни всеобщего ликования. Для
Ахматовой, с ее острым ощущением текущего времени, радость оттого, что со
славой завершено великое народное дело, неотделима от памяти о грозных
испытаниях.

“Поэма без героя” — суд совести и суд памяти. “Неукротимая совесть”,
являвшаяся главным психологическим содержанием многих произведений
Ахматовой, в “Поэме без героя” организовала все действие, весь смысл и все
внутренние повороты произведения. Именно в “Поэме без героя” три сквозные
темы ахматовской поэтической мысли — время, смерть, покаяние — выявлены
наиболее выпукло и переплетены друг с другом. Причем это сплетение имеет
место на трех временных уровнях или в трех потоках — в рассказе о 1913
годе, в возврате этой темы четверть века спустя и в том времени, в котором
пишется поэма: “у шкатулки ж тройное дно”, — говорит сама Ахматова. Всю
поэму — на чисто психологическом уровне — можно истолковать как исповедь.

Но “Поэма без героя” — нечто несравненно большее, чем только одно
лирическое излияние, как бы страстно оно ни было. Поэма одновременно и
величественный эпос — правда не героический, эпос “без героя”. Две части
этого эпоса самоочевидны: старый мир накануне своей гибели; новый мир
накануне и во время войны. Но есть в “Поэме” и третья тема. Это третье дно
шкатулки запрятано и замаскировано — отчасти в результате купюр, которые
Ахматова иронически объясняет как “подражание Пушкину”, отчасти же в
результате нарочитой неясности, которую Ахматова вносит в поэму.

Но сознаюсь, что применила
Симпатические чернила…
И зеркальным письмом пишу,
А другой мне дороги нету.

Это тема “великой молчальницы-эпохи”, сталинского безвременья.
Как итог сложно прожитой жизни звучат заключительные строки
автобиографии, написанные Ахматовой в предисловии к изданному в 1961 году
сборнику стихов: “Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя
с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми
ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива,
что жила в эти годы и видела события, которым не было равных”. Трагическое
одиночество Цветаевой заключалось в том, что она включала себя в число
“всех — кто без страны”, благословляя своего сына “в без-нас — страну”.
Поэзия Ахматовой и Цветаевой, безраздельно принадлежащая своей эпохе со
всеми ее потрясениями, вобрала в себя и лучшие традиции женской поэзии XIX
века и развила их. Поразительное сочетание женственности и изящества с
мужеством и волей, страстности и порывистости с чеканной филигранностью
стиха, неподдельная искренность чувств и глубокие философские раздумья о
вечных проблемах бытия — вот что объединяет таких самобытных, таких
непохожих поэтов — Ахматову и Цветаеву. “Юность почти всегда отдает
предпочтение Цветаевой, — пишет современный поэт В. Солоухин, — но с
годами, со зрелостью, взоры (и души и сердца) все чаще и увереннее
обращаются к Ахматовой. Наше счастье состоит в том, что у нас есть и та и
другая”.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Лирика Цветаевой в годы войны . Литературные сочинения!

Лирика Цветаевой в годы войны