Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Литературный контекст романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» - часть 2

Если кто из персонажей "Княжны Мери" и напоминает действующих лиц повести Владимира Одоевского, то это княжна Мери. Несчастная, безвинно ославленная в обществе, доведенная Печориным до нервного расстройства, она похожа на оклеветанную и умершую от горя баронессу Дауерталь.

Один из центральных персонажей светской повести — влюбленный герой. Таков в "Княжне Мери" Границкий. В "Княжне Мери" такого героя нет. Грушницкий мелок, и ничто не говорит о серьезности интереса, проявляемого им к Мери. Печорин не любит Мери, хотя в какой-то момент ощущает в своей душе чувство, похожее на любовь. По-видимому, он действительно любит Веру. Но чувство Печорина приносит героине мучения: " — Скажи мне наконец, — прошептала она, — тебе очень весело меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть: с тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий… — Ее голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.

"Может быть, — подумал я: — ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда!.."

Расставание с Верой заставляет Печорина жестоко страдать, но это страдание вызвано не только разлукой с дорогой ему женщиной. Это и страдания эгоиста, лишенного той, которая недавно была целиком в его власти. Это не то чувство, которое испытывает влюбленный герой светской повести.

Сюжеты двух повестей различны, их персонажи в своем большинстве непохожи. Но при этом в "Княжне Мери" есть очевидные черты чисто внешнего сходства. Похожи не только имена двух княжон, Мери и Мими, но и фамилия Грушницкого и Границкого. Оба гибнут на дуэли, легко ранив перед этим своих противников. Раны Печорина и барона тоже сходны: обоих оцарапали пули соперников, но барону пуля задела руку, а Печорину ногу. Владимир Одоевский прибегает к такому игровому приему, к "обнажению" художественной формы, как помещение предисловия в середину текста. В "Княжне Мери" такого приема нет. Но он присутствует в лермонтовском романе: примерно в середине текста находится предисловие повествователя к "Журналу Печорина". Это сходство с "Княжной Мими" было очевидно для читателей первого издания "Героя нашего времени" (1840 г.), в котором отсутствовало первое предисловие ко всему тексту романа.

Наконец, и в повести Лермонтова, и в повести Владимира Одоевского подчеркнут общий мотив: свет и все в нем происходящее подобны пьесе, разыгрываемой на театральной сцене. "Открываю великую тайну; слушайте: все, что ни делается в свете, делается для некоторого безымянного общества! Оно — партер; другие люди — сцена. Оно держит в руках и авторов, и музыкантов, и красавиц, и гениев, и героев. Оно ничего не боится — ни законов, ни правды, ни совести. Оно судит на жизнь и смерть и никогда не переменяет своих приговоров, если бы они и были противны рассудку. Членов сего общества вы легко можете узнать по следующим приметам: другие играют в карты, а они смотрят на игру; другие женятся, а они приезжают на свадьбу; другие пишут книги, а они критикуют; другие дают обед, а они судят о поваре; другие дерутся, а они читают реляции; другие танцуют, они становятся возле танцовщиков" — это пишет о свете автор "Княжны Мими". А вот известная реплика Печорина, сказанная по завершении дуэли с Грушницким: "Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было. Только прах легким столбом еще вился на краю обрыва.

Все в один голос вскрикнули.

— Finita la comedia! [Комедия окончена! — А. Р.] — сказал я доктору".

Итак, все произошедшее именуется "комедией". А горная "площадка" напоминает театральную сцену, на которой совершается последний акт пьесы со смертельным исходом. Секунданты подобны зрителям: они никак не могут предотвратить кровавую развязку.

Различия мотива "события светской жизни, подобные театральному действу" в двух повестях очевидны. Для Одоевского режиссером и подлинным автором в театре высшего света являются законодатели светских мнений, сплетники и интриганы. Не случайно, среди эпизодических персонажей "Княжны Мими" есть гг. N и D. — действующие лица грибоедовской комедии "Горе от ума", первыми подхватившие клевету Софьи о сумасшествии Чацкого. Да и княжна Мими тоже упоминается в комедии Грибоедова: она один из ее внесценических персонажей. У Лермонтова в "Княжне Мери" автором и режиссером светского спектакля является Печорин, успешно отстраняющий от этой роли "дилетанта" и "эпигона" Грушницкого.

В соотнесенности "Княжны Мери" с "Княжной Мими" для Лермонтова были важны именно различия. Владимир Одоевский был одним из создателей канона светской повести. Воспитанная на светских повестях публика ждала, что в "Княжне Мери" будут соблюдены законы жанра, внешнее сходство двух произведений поддерживало такую уверенность. Нарушая читательские ожидания, Лермонтов придавал своей повести ощущение новизны и жизненности, "не-литературности". Раз в повести все происходит не совсем так или совсем не так, как в других повестях из жизни света, значит, автор следует не литературным моделям, но непредсказуемой правде самой действительности, — должен был решить читатель. Вместо дуэли, приводящей к гибели одного из соперников — бывших друзей поединок двух врагов, и прежде лишь внешне выказывавших приязнь к друг другу. Вместо страшного всевластия света власть одного человека, без труда побеждающего соперников и добивающегося поставленных целей. Но этот герой не лучше жестокого светского общества из повести Владимира Одоевского. "В несчастии хороших людей виновато плохое общество", — утверждал автор "Княжны Мими". "Бог весть, кто виноват в том, что человек, которого нельзя назвать хорошим, страдает, хотя общество никак не мешает ему", — отвечает Лермонтов. Владимир Одоевский объяснял несчастье персонажей внешними причинами. Лермонтов признавал воздействие света на характер героя. Воздействие, может статься, пагубное и решающее. Но в том, что Печорин страдает сейчас, "виноват" уже не свет, а этот самый характер, как-то названный самим Печориным "несносным". Светская повесть при всем значении переживаний и исповедей персонажей была скорее не психологична, а "увлекательно—сюжетна". В центре были не чувства персонажей, а неожиданный поворот событий. У Лермонтова наоборот. В какие бы опасные ситуации ни попадал Печорин, читатель из предисловия к его дневнику знает, что умрет он прозаически обыденно не от чеченской или казацкой пули, не от руки таинственной "ундины" или бывшего приятеля. Нет, он "просто" умрет на обратном пути из Персии. Загадочны и увлекательны в "Герое нашего времени" не сюжеты повестей — их авантюрность чисто внешняя. Загадочна душа Печорина, до конца остающаяся неясной не только читателям, но и самому герою.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Литературный контекст романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» - часть 2 . Литературные сочинения!

Литературный контекст романа М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» - часть 2