Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

«Мёртвые души: из истории субъективного авторского повествования (Мертвые души Гоголь Н. В.) - Часть 2

Поводом развернутого отступления становится и слово галантерный из внутренней речи Чичикова: «Виноват! Кажется, из уст нашего героя излетело словцо, подмеченное на улице. Что же делать? Таково на Руси положение писателя». Повествователь не только комментирует внутреннюю речь персонажа, но и продолжает ее.

Внутренний монолог Чичикова о мужиках Собакевича продолжен в лирическом отступлении повествователя: «Тут Чичиков остановился и слегка задумался. Над чем он задумался? Задумался ли он над участью Абакума Фырова или задумался так, сам собою, как задумывается всякий русский, каких бы он ни был лет, чина и состояния, когда замыслит об разгуле широкой жизни?

И в самом деле, где теперь Фыров?». Если в ранних произведениях Гоголя конкретный повествователь или повествователь, заявленный как конкретный, всячески расширял свои возможности, то всезнающий автор, который широко пользуется своим всеведением, одновременно всячески ограничивает свои возможности. Он то и дело говорит о себе как о вполне конкретном человеке, кругозор которого естественно ограничен. Указания на ограниченность точки зрения повествователя появляются в самом начале поэмы и последовательно проходят через нее: «…

размотал с шеи шерстяную, радужных цветов косынку, какую женатым приготовляет своими руками супруга, а холостым – наверное не могу сказать, кто делает, Бог их знает, я никогда не носил таких косынок», «…жаль, что несколько трудно упомнить всех сильных мира сего», «Он всегда так поспешно выдвигался в ту же минуту хозяином, что наверно нельзя было сказать, сколько было там денег», «…чиновники, неизвестно почему, стали думать, что, верно, об этих мертвых душах идет теперь речь», «Обрадовался ли Петрушка приезду барина, неизвестно…

» и т. д. Подобные указания иногда развертываются в иронические отступления: «Следовало бы описать канцелярские комнаты, которыми проходили наши герои, но автор питает сильную робость ко всем присутственным местам. Если и случалось ему проходить их даже в блистательном и облагороженном виде, с лакированными полами и столами, он старался пробежать как можно скорее, смиренно опустив и потупив глаза в землю, а потому совершенно не знает, как там все благоденствует и процветает». Иногда такие замечания превращаются в намеки на то, что будет со временем известно читателю. Они акцентируют внимание на определенных действиях и поступках Чичикова, косвенно вводя тему мертвых душ: «У подошвы этого возвышения, и частию по самому скату, темнели вдоль и поперек серенькие бревенчатые избы, которые герой наш, неизвестно по каким причинам, в ту же минуту принялся считать и насчитал около двухсот; вслед за этим неизвестно отчего оглянулся назад: Манилов тоже неизвестно отчего оглянулся назад». Менее заметные средства, указывающие на ограниченность знания, – слова казалось, было видно и т. д., не прикреплены к определенному воспринимающему персонажу.

Иногда они вводят точку зрения повествователя-наблюдателя: «…лакей Петрушка… в просторном подержанном сюртуке, как видно с барского плеча», «Кони тоже, казалось, думали невыгодно об Ноздреве…». Точка зрения повествователя-наблюдателя, внешняя по отношению к персонажу, распространяется на Чичикова: «…сам Павел Иванович Чичиков отправился посмотреть город, которым был, как казалось, удовлетворен…

», «Предположения, сметы и соображения, блуждавшие по лицу его, видно, были очень приятны, ибо ежеминутно оставляли после себя следы довольной усмешки». В некоторых сценах, где участвует Чичиков, подобные указания можно отнести и на его счет, и приписать их повествователю-наблюдателю: «Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее на выражение показалось на лице его. Казалось, в этом теле совсем не было души…», «Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно, ему не понравившееся.

Крепости произвели, кажется, хорошее впечатление на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок было почти на сто тысяч рублей». В подобных случаях можно говорить о совмещении точек зрения повествователя-наблюдателя с точкой зрения Чичикова, поскольку точка зрения, явно принадлежащая Чичикову, не однажды передается при помощи таких же средств: «…сказал Чичиков и в то же время увидел, почти перед самым носом своим и другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки», «Чичиков заметил в руках хозяина неизвестно откуда взявшуюся колоду карт». В то же время повествователь иногда противопоставляет свое восприятие восприятию героя: «уже по одному собачьему лаю, составленному из таких музыкантов, можно было предположить, что деревушка была порядочная, но промокший и озябший герой наш ни о чем не думал, как только о постели».

Так возникает постоянно меняющаяся перспектива изображения. Повествование в «Мертвых душах» насыщено упоминаниями о читателе. Читатель, к которому обращается повествователь «Мертвых душ», – величина такая же непостоянная и колеблющаяся, как и сам повествователь: это то читатель вообще, то читатель, тем или иным способом конкретизированный. Чаще всего он – величина неопределенная, но в ряде специально оговоренных случаев читатель приобретает конкретность и социальную характерность. Некоторые лирические отступления заняты характеристиками читателей: «…

Но автор весьма совестится занимать так долго читателей людьми низкого класса, зная по опыту, как неохотно они знакомятся с низкими сословиями. Таков уже русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином был его повыше, и шапочное знакомство с графом или князем для него лучше всяких тесных дружеских отношений». Слово галантерный, употребленное Чичиковым, вызывает отступление, в котором дается характеристика читателей высшего общества: «…

от них первых не услышишь ни одного порядочного русского слова, а французскими, немецкими и английскими они, пожалуй, наделят в таком количестве, что и не захочешь». Даже тогда, когда обращения к читателю однотипны по общему характеру, сам читатель может иметь разное обличье. Повествователь не раз обращается к опыту читателя вообще: «…

на одной картине изображена была нимфа с такими огромными грудями, каких читатель, верно, никогда не видывал», «Лицо Ноздрева, верно, уже сколько-нибудь знакомо читателю. Таких людей приходилось всякому встречать немало», «Ему случалось видеть немало всякого рода людей, даже таких, каких нам с читателем, может быть, никогда не придется увидать». Излагая предысторию Чичикова, повествователь имеет в виду опыт иного читателя – читателя-современника, который находится в курсе событий, разворачивающихся за пределами поэмы: «Действия начались блистательно: читатель, без сомнения, слышал так часто повторяемую историю об остроумном путешествии испанских баранов… Это происшествие случилось именно тогда, когда Чичиков служил при таможне».

Ориентация на читателя накладывает отпечаток на способ ведения повествования. Повествователю принадлежат довольно многочисленные указания на предшествующее изложение. Эти отсылки к уже известному строятся как указания повествователя: «внимание приезжего особенно заняли помещики Манилов и Собакевич, о которых было упомянуто выше», «…стол, на котором лежала книжка с заложенною закладкою, о которой мы уже имели случай упомянуть» и т. д. Второй ряд отсылок к уже известному вводит в повествование читателя: «На зов явилась женщина с тарелкой в руках, на которой лежал сухарь, уже знакомый читателю», «Уже известный читателям Иван Антонович Кувшинное рыло показался в зале присутствия…

». Повествователь указывает на появление новой темы, на переход от одной темы к другой и т. д.: «…между тем герою нашему готовилась пренеприятнейшая неожиданность», «Но, однако же, обратимся к действующим лицам. Чичиков, как мы видели, решился вовсе не церемониться», «Но зачем так долго заниматься Коробочкой? Коробочка ли, Манилова ли, хозяйственная ли жизнь или нехозяйственная – мимо их». В такой ситуации может появиться и упоминание о читателе как адресате соответствующего сообщения: «Для читателя будет не лишним познакомиться с сими двумя крепостными людьми нашего героя». Повествователь забегает вперед, намекая на события, которые должны произойти в дальнейшем.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » «Мёртвые души: из истории субъективного авторского повествования (Мертвые души Гоголь Н. В.) - Часть 2 . Литературные сочинения!

«Мёртвые души: из истории субъективного авторского повествования (Мертвые души Гоголь Н. В.) - Часть 2