Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

«На всех московских есть особый отпечаток…» (по творчеству А. С. Грибоедова)

Каждый город имеет своих певцов и летописцев, и уж тем более Москва, столица, город с богатым прошлым, многовековыми устоями и традициями. В разное время различные поэты и писатели запечатлели Москву в своих произведениях: ее неповторимый колорит, особый быт, заповедные уголки. Но, пожалуй, никому не удалось так ярко изобразить обитателей Москвы, «старой» Москвы первой половины XIX века, как это сделал А. С. Грибоедов в своей комедии «Горе от ума», поистине бессмертном творении русской классики. Коренной москвич по рождению, Грибоедов мастерски, с присущей ему выразительностью и простотой языка, описал современную ему Москву, только ей одной свойственный дух и особое внимание он уделил московскому дворянству. Грибоедов очень тонко подметил: «На all soch © 2005 всех московских есть особый отпечаток», вложив эту фразу в уста одного из героев своей комедии, Павла Афанасьевича Фамусова, московского дворянина, закоснелого крепостника «старой закалки».

Этот отпечаток есть то особенное, что всегда отличало Москву и москвичей от, скажем, Петербурга и его обитателей. Взять хотя бы, гостеприимство московских жителей: Кто хочет к нам пожаловать, — иди, Дверь отперта для званых и незваных. Но комедия, безусловно, не была бы названа предвестником реалистического направления в русской литературе, если бы Грибоедов ограничился изображением только радушия и простоты москвичей.

Поражает в тех «московских» то, что искренности в них практически не увидишь нигде на всем протяжении комедии. Все стремятся к какой-то общепринятой мерке, даже мыслить стараются соответственно образцу. Лишь немногие, в основном «сильные мира сего» — Фамусов, Хлестова — могут себе позволить думать и вести себя так, как они того желают и не стремиться к какому-либо стандарту. Те москвичи, о которых идет речь в «Горе от ума», не имеют своей индивидуальности.

Особенно ярко это видно на примере княжон Туго-уховских, которые абсолютно безлики: и слова, и взгляды, и мысли у них поразительно схожи; Грибоедов даже не дает им имен, они пронумерованы — как бы грубо это ни звучало, но так и есть в действительности. «Чужевластье мод» обрекает их на поверхностное отношение к жизни, которая для них превратилась в бессмысленное стремление быть не хуже других. Раз в моде благонравье — значит, все девицы, как одна, благонравны, «Французские романсы вам поют и верхние выводят нотки…

» — вот и весь образ московских барышень. А что же московские «старички»? Казалось бы, какие яркие характеры должны быть среди московских старожилов, хранителей традиций прошлого.

Но автор разубеждает нас в этом, показывая, что тот же отпечаток безликости лежит и на них: …а придерутся К тому, к сему, а чаще ни к чему, Поспорят, пошумят и… разойдутся. Прямые канцлеры в отставке по уму! Нет никаких индивидуальностей, все — «канцлеры» без исключений, «дряхлеющие над выдумками, вздором» и испытывающие суеверный ужас перед словом «просвещение». Конечно, никак нельзя не упомянуть о дамах: Судьи всему, везде, над ними нет судей… …Скомандовать велите перед фрунтом! Присутствовать пошлете их в Сенат!

И здесь мы также не встретили мало-мальски выдающейся личности, с собственным лицом, не соответствующим сему стандартному описанию. От дам в странной зависимости находятся мужчины. Они безропотно сложили свои привилегии главы семьи, главы дома и подчиняются воле своих жен, их назойливой опеке и, в частности, мнению всесильной Татьяны Юрьевны. Статус московского жителя обязывает ко многому, а уж если ты «московский житель и женат», то не можешь не соответствовать «идеалу московских мужей»: «муж-мальчик, муж-слуга, из жениных пажей…

» Они даже не чувствуют всей унизительности своего положения, не говоря уже о молодых людях, которые мыслить неординарно, по-своему, не умеют или же боятся открыто высказать свое мнение: В мои лета не должно сметь Свое суждение иметь. Боязнь показать свое истинное, собственное лицо, заявить о своих чувствах Или мыслях — вот характерная черта «московских», тот «отпечаток», о котором упоминает Фамусов в разговоре со Скалозубом, не подозревая даже, как резко и метко характеризует это выражение то общество, тот круг людей, к которому и он сам принадлежит. «Вкус, батюшка, отменная манера!

» — самодовольно говорит Фамусов. Да, манера. Манера быть кем угодно, только не собой, скрывать свое настоящее лицо, лицемерить и льстить.

Безликость «московских» вызывает у искреннего, прямодушного Чацкого желание обличать, срывать маски — одну, вторую, третью… Ведь должны же быть души под этими напускными обличьями! Но Чацкий совершает страшное открытие, он поражен, осознав, что живых душ под этими масками нет; тот самый «особый отпечаток» наложен и на них, на самое сокровенное и живое, что только может быть в человеке. И Чацкий бежит: Вон из Москвы!

сюда я больше не ездок. Он действительно не может далее оставаться среди тех, кто не живет, а играет свою роль. Для него эта игра противоестественна и неприемлема. «Дух рабского, слепого подражанья накладывает этот отпечаток на умы и сердца людей, и это уже не столько отпечаток, сколько клеймо, о котором с такой гордостью заявил Фамусов и с такой горечью и болью рассказал Грибоедов».

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » «На всех московских есть особый отпечаток…» (по творчеству А. С. Грибоедова) . Литературные сочинения!

«На всех московских есть особый отпечаток…» (по творчеству А. С. Грибоедова)