Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

«НОВЫЕ АМАЗОНКИ» КАК ТЕ(К)СТ: ЖЕНСКОЕ И ФЕМИНИСТСКОЕ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 1990-Х - часть 4

1 См.: Ровенская Т. Новая амазонка в интерьере женской прозы // Иной взгляд. Международный альманах гендерных исследований. – Минск, 2000. – Май. – С.32–33.

Них текстов: к примеру, «Ама-зонги» – это поэтическая группа; «Апокалипсис по-амазонски» включает антиутопическую, «чернуш-ную» социальную прозу Горлановой, Полянской, Набатниковой; под шапкой «Перевод с амазонского» помещены тексты русскоязычных писательниц эмиграции/диаспоры Ирины Гривниной и Людмилы Штерн и тому подобное. Однако куда более любопытно созвучие рубрик сборника манифестированным в предисловии максимам. И здесь четко обозначены два смысловых центра – самодостаточность и материнство (в широком, символическом значении понятия).

Итак, Новая амазонка – не воинственна, а «хуже того – самодостаточна»; «в прошлом у новой амазонки – главным образом схватки. Схватки, схватки, а затем роды. Отсюда в настоящем у нее – дети». При этом, «ведя свой род от Гармонии и Ареса, амазонка генетически предрасположена доискиваться гармонии, что-то круша и что-то ломая» и «не верит мифам, которые слышит с детских лет, и потому творит новые [...]. Ее девиз: миру – миф»1. Материнство получает здесь значение креативности, а, стало быть, именно оно есть неотъемлемой чертой эстетической традиции женского творчества. «Воинственность» (да и «самодостаточность», снабженная показательным «хуже того») предстает как категория чужеродная – понятие маскулинного ряда. Тем не менее, как раз перенос (вернее даже – присвоение) этих понятий в рамках женской культуры способны сформировать альтернативную систему ценностей, которая и репрезентируется «новыми амазонками» в качестве феминной. Приемом же для ее воплощения выступает (де/ре)мифологизация, репрезентация нового типа сознания, в котором полярности классифицированы как единство (в том числе речь идет и об адаптации «доминирующей» культуры). И здесь самое время обратиться к определению феминной культуры (данному антропологом Гердой Лернер) как такой, что совмещает признаки доминантной и подавляемой культур: женщины таким образом живут в дуализме, как участницы «общей» культуры и женской одновременно2. Однако самодостаточность в такой ситуации, помимо характеристик гаранта личностной незави-

1 Новые амазонки. – С. 3–4.

2 Lerner G. The Majority Finds Its Past; Placing Women in History. – New

York: Oxford University Press, 1979. – P. 52.

Симости женщины в рамках патриархатной культуры, приобретает черты проблемной внутренней идентификации женщины. В культуре при таком раскладе актуализируется категория «отцовского языка» (то есть фактически подражательности женского текста). «Новые амазонки» пытаются снять это противоречие сотворением новых мифов. То, что Элен Моэрс обозначила весьма емкой метафорой «подводное течение главного русла»1, в декрете (и контексте) «Новых амазонок» получает характеристику единственно возможного – протестного – преодоления ситуации «невоплощения». Стало быть, «амазонками не рождаются, однако ими и не становятся. Это нисходит вдруг, это может случиться с каждой, если инь и ян, Анима и Анимус, мужское и женское, будто две бесприютные птицы, вдруг забьются в грудную клетку и выведут там свое потомство. Чуть оперившись, оно станет рваться наружу – ама-зонгами или иными тек-стами»2. При подобном раскладе именно образ амазонки наиболее полно раскрывает идейно-эстетическую направленность литературной группы, в качестве задачи которой провозглашается преодоление «зоны молчания» в отношении женского в современной патри-архатной культуре. Несомненно, и иронический тон манифестаций (не исключена здесь и самоирония на грани самопародии), и неоднозначно канотированный в русской культуре образ амазонки (воинственность без агрессивности + сексуальность как составляющая материнства + самодостаточность, граничащая с неприятием Другого) несут на себе отпечаток эпатажа как элемента репрезентации и художественного приема. Впрочем, и эпатаж здесь – это четко обозначенный и продуманный концепт.

«Новые амазонки» позиционировали себя как первую литературную группу авторов-женщин, пишущих на русском языке, некую точку отсчета для русской женской литературы. Доля правды в этом утверждении, безусловно, есть. Появившись в период перераспределения власти и становления иерархий – конец 80-х–начало 90-х годов – эта группа авторов осуществила попытку занять пустующую

1 Цит. по: Шовалтер Е. Феміністична критика у пущі // Слово. Знак.

Дискурс. Антологія світової літературно-критичної думки XX століття. -

Львів: Літопис, 1998. - С. 689.

2 Новые амазонки. - С. 4.

Нишу «акцентированного женского», знаменуя переход спорадических объединений пишущих женщин от кружковости к публичности. Непоследовательный и вплоть до середины 1990-х годов не названный феминизм «Новых амазонок» становиться наглядным указателем альтернативного пути развития «новой женской прозы» (кавычки здесь обозначают эту описательную формулу в качестве самоопределения литературного течения конца прошлого века) и одновременно с тем механизмом легитимации репрезентируемой авторами-женщинами тематики в рамках «утвержденного стандарта», канона. Благодаря этому литературные и окололитературные (издательские, манифестационные) практики «Новых амазонок» – во многом алогичные и противоречивые – получают четкий окрас политического акта.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » «НОВЫЕ АМАЗОНКИ» КАК ТЕ(К)СТ: ЖЕНСКОЕ И ФЕМИНИСТСКОЕ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 1990-Х - часть 4 . Литературные сочинения!

«НОВЫЕ АМАЗОНКИ» КАК ТЕ(К)СТ: ЖЕНСКОЕ И ФЕМИНИСТСКОЕ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ 1990-Х - часть 4