Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Пушкин в контексте православного мировоззрения - Часть 1

Говоря о Пушкиниане предъюбилейных лет и собственно юбилейной поры, мы оставили в стороне раздел, связанный с новейшими тенденциями восприятия творчества Пушкина – интересом к его наследию и жизненному пути со стороны христиански ориентированного литературоведения и богословских кругов. Потребность вынести анализ фактов, относящихся к «православному пушкиноведению», в особую главу продиктована важностью этой темы, которая, конечно, не исчерпывается вышедшими в последние годы книгами.

Формирование особого отношения к пушкинскому наследию со стороны церкви началось в связи с невиданным интересом к открытию памятника поэту в 1880 году; к 1899 году была выработана определенная политика церкви в отношении Пушкина.

Юбилей 1880 года, по общему мнению, был празднеством преимущественно интеллигенции. Государственного размаха открытие памятника не имело, хотя и не было специфически московским событием. Ф. Буслаев, подводя итоги праздника 1880 года, отмечает, что настоящие празднества прошли только в Москве, Петербурге, Опочке (Святогорский монастырь), Киеве, Одессе, Варшаве, Риге, Туле, Самаре и в селе Балакове Николаевского уезда Самарской губернии. В Пскове, Царском Селе, Кишиневе, Орле, Тифлисе – прошли панихиды и были произнесены небольшие речи[i]. Но уже 1887 год показал, что интерес к Пушкину в обществе (прежде всего, в постоянно увеличивающейся простонародной читательской аудитории) растет. Столетний юбилей Пушкина, по словам М. Ч. Левитта, представлял собой «событие всероссийского масштаба» и «официальное мероприятие, поражавшее своим размахом»[ii]. Так как Пушкинская комиссия была создана с санкции Николая II, а возглавлял ее великий князь Константин Константинович, Святейший Синод был обязан принять участие в подготовке и проведении пушкинских торжеств. Во всех образовательных учреждениях, подведомственных Синоду, должны были состояться юбилейные церемонии, правда, оговаривалось, что их характер будет определен самими этими учреждениями. Пушкинская комиссия потребовала также отслужить особые литургии в день столетия Пушкина, хотя это требование шло вразрез с порядком пасхальных богослужений. М. Ч. Левитт отмечает, что представители духовенства выступили против «канонизации» Пушкина и приводит показательный пример: Симферопольский епископ Николай запретил юбилейные службы по Пушкину в своем городе и подчеркнул, что чествование памяти Пушкина, даже если он действительно является великим поэтом, не должно переходить рамки «светского собрания»[iii]. А. Пешехонов, подводя итоги празднествам, отмечает, что в учебных книгах для чтения в приходских школах пушкинские тексты занимают три строчки, в Саратовской губернии из полного собрания сочинений Пушкина, которое раздавали детям на праздник, вырезали сказку о попе – причем грубо, очевидно, испортив и расположенные рядом произведения. Он же делает основной обзор нападок церкви на Пушкина – и «жил нехристем, и помер», и «антихристова печать шумит бесовски вокруг него», и «епархии отказывались от участия в торжествах по поводу пушкинского юбилея»[iv].

Более чем осторожное отношение церкви к шумихе государственного масштаба вокруг имени Пушкина и осуждение этой шумихи представляется вполне закономерным. Сам факт «канонизации» Пушкина (юбилей был сопоставим с царским: иллюминация, флаги) – человека сугубо светского, не героя-защитника отечества, не государственного деятеля, не христианского подвижника – был прецедентом в истории церкви.

Дальнейшая история государства оказалась связана с революцией и полным изгнанием института церкви из общественной жизни. Но юбилей 1999 года пришелся на время не просто возрождения духовных традиций, но некой моды на все, что связано с христианством. Рост интереса к религии, стоявшей у истоков русской государственности и национального самосознания, признание христианских ценностей отвечающими духу и смыслу новой государственной системы, участие чиновников в основных крупных мероприятиях церкви, а церковных служителей в важнейших государственных актах привело к тому, что пушкинский юбилей оказался в зоне пристального внимания официальных православных кругов.

Пересмотр отношения церкви к Пушкину во многом связан с осмыслением тех культовых действий, которые развернулись вокруг его имени.

Прежде всего, еще для прессы 1987 года общим местом стало провозглашение Пушкина «русским Богом». Так, Н. Ерофеева прямо задается вопросом – не является ли Пушкин заменой Бога в безрелигиозном обществе. Она рассуждает о навязчивости мотива оживления пушкинского памятника в юбилейной поэзии разных лет (в том числе и к 150-летию со дня смерти поэта): «Может, ожившая статуя Пушкина – это своеобразная компенсация за утраченный нашим обществом миф и отвергнутую религию?»[v] Игорь Клех дает следующую оценку юбилея 1987 года: «Этот юбилей прошел самым незамеченным. Потому что страна жила настоящим временем и шла на всплеск, отряхивалась от морока власти одряхлевших геронтов. Года не прошло после Чернобыля. Прокатилась по стране антиалкогольная кампания, начали расти тиражи журналов. Первые крупные капли “гласности” с шипением всасывались пересохшей почвой. Площадка у памятника Пушкину в Москве становится с этого времени излюбленным местом проведения политических митингов и акций. Особенно запомнился один, уже в середине 90-х, когда у памятника сошлось два митинга, и “коммунисты” загнали снежками “демократов” на балкон кинотеатра “Россия” (он же “Пушкинский”). Неузнаваемо и карикатурно – почти сюрреально – меняется облик площади. С юбилеем 87-го года связан выпуск беспрецедентного подписного издания сочинений Пушкина в трех томах тиражом почти 11 млн экз.(!) В периодике, как всегда, филологами, писателями и официальными лицами было опубликовано большое количество статей, посвященных Пушкину. И вот что интересно: на фоне нарастающего и всеобъемлющего идейного кризиса интеллигенцией предлагается народу нечто вроде “пушкиноверия”, полуязыческого, полумессианского культа русского национального поэта – отношение, идущее от Гоголя и эпохи романтизма XIX века, – на фоне колеблющихся и рушащихся авторитетов вчерашнего дня делается попытка утвердить догмат о “непогрешимости” Пушкина и опять поставить таким образом читателя на “колени”. Старые и небескорыстные игры, хотя культ Пушкина, положа руку на сердце, не худший из культов. Один из образцов такого отношения – слова известного поэта[vi] в журнале “Новый мир” о посещении им могилы Пушкина: “Мне было трудно, почти невозможно представить, что здесь лежит Пушкин. Как, здесь покоится его прах? Куда естественней было думать, что он божество, воскресшее после смерти, взятое на небеса. Он растворен в воздухе, которым мы дышим. Он в хлебе, который мы едим, в вине, которое пьем. Разве его стихи стоят у нас на полке? Нет, они всегда с нами, растворены в нашей крови”. Приблизительно в таком тоне выдержаны и другие статьи января-февраля 1987»[vii]. Но это не значит, что только 1987 год породил эти настроения. Сам автор статьи подчеркивает, что истоки давние. В. С. Непомнящий еще в 1970-е годы указывал на ту высокую меру духовности, которая сосредоточена в наследии поэта и обаянии его личности, что помогает противостоять очевидному разложению окружающего мира. М. Ч. Левитт в книге о 1880 годе касается и последующей юбилейной истории. Обобщая изучение материалов 1987 года, он приходит к сходным выводам: литература этого года полна заявлений о том, что Пушкин – это Духовный Отец, Вера, Истина, Духовная опора и т. п., а вся современная культура представляется таинством, совершаемым перед алтарем Пушкина[viii]. Михаил Ульянов заявил: «Обычному человеку, не гению, трудно, ему нужна опора, нужна вера. Пушкин и есть наша вера, прекрасная и светлая»[ix]. П. Дебрецени, анализируя поэтическую Пушкиниану 1987 года, отмечает, что стихи памяти Пушкина наполнены религиозной символикой, провозглашают сакральный смысл пушкинской жертвенной крови, а также утверждают незыблемость пушкинской божественности, возвышающейся над «нынешним океаном безбожной пошлости»[x]. С. А. Кибальник, подводя итоги юбилейным торжествам, прямо отмечает (но со ссылкой на «зарубеж»): «В советской России, как иногда пишут за рубежом, Пушкин заменил Бога»[xi].

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Пушкин в контексте православного мировоззрения - Часть 1 . Литературные сочинения!

Пушкин в контексте православного мировоззрения - Часть 1