Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Пушкин в контексте православного мировоззрения - Часть 5

Итак, миф начинает переживать ситуацию вторичного функционирования, становится «снятым», поскольку он уловлен и объяснен. Не приведет ли это, в свою очередь, к гибели мифа? Так, М. Н. Эпштейн, довольно свободно используя само понятие «миф», говорит об излишней щепетильности и обидчивости мифа, готовности его замолчать навсегда при первом подозрении, что его начинают «проверять» и «материализовать»[xlvii]. Но здесь, скорее, мы сталкиваемся с вольностью интерпретации самого понятия «миф». Как уже говорилось выше, миф складывается во многом стихийно, а не «с подачи» какого-то конкретного лица, и в силу своей значимости для общественного сознания не может быть устранен по субъективным причинам. И возникновение, и функционирование, и исчезновение (или подмена, трансформация) мифа должны быть строго увязаны в общую цепь причинно-следственных закономерностей, относимых к сфере коллективной рефлексологии и коллективного бессознательного. Православный контекст размышлений В. С. Непомнящего и других ученых позволяет совершить прорывы в эти сферы уже в силу того, что православно ориентированное литературоведение оперирует понятиями, близкими этим сферам. Очевидно также, что мифу не грозит гибель от того, что он может быть объяснен. Это связано, прежде всего, с принципиальной невозможностью полностью, без неясного остатка выразить миф и его суть вербально, а также и с тем, что миф существует вне зависимости от своих интерпретаций. Если нация не может существовать без своего Национального Поэта[xlviii], значит, она должна такого поэта обрести. Обретение поэта, претендующего на роль Первого, в свою очередь, тесно связано с возникновением мифа о его значении в национальной истории. Размышления В. С. Непомнящего, таким образом, являются наиболее ярким свидетельством расцвета мифа.

Между тем это лишь одна тенденция в отношении православно ориентированных деятелей и ученых к Пушкину. По другую сторону остается резкое неприятие поэта вследствие его атеизма. Эта тенденция характерна для представителей собственно церковных кругов.

Я. Кротов в своей передаче на радио «Свобода» точно обозначил ситуацию: «Надо сказать, что отношение к Пушкину в церковной среде всегда было очень двусмысленным, мягко говоря, и можно в принципе растасовать верующих христиан на тех, кто всегда считал Пушкина если не святым, то великим христианским поэтом, великим религиозным поэтом, и тех, кто считал его безбожником, язычником, богопротивным, убийцей, да чуть ли не сатанистом, припоминая при каждом удобном случае «Гавриилиаду» – кощунственную юношескую поэму Александра Сергеевича»[xlix]. Один из участников программы, священник Михаил Ардов, настоятель Никольской церкви в Москве, тут же подтвердил мнение ведущего: «Надо помнить, что церковь это не какой-то идейно-политический лагерь, это столп утверждения истины. И этот столп не нуждается в том, чтобы его подпирали авторитетом человека, который всю жизнь прожил развратником, чревоугодником, картежником и кого, по меткому августейшему выражению, едва заставили умереть христианином»[l]. Очевидно, что такое мнение противоположно мнению В. С. Непомнящего. Однако для деятелей церкви очень важно подчеркивать, что Пушкин для них – обычный мирянин, отнюдь не пророк или святой. В связи с этой позицией развернулись дебаты об идолопоклонстве – сторонники сохранения чистоты православных обрядов возмущаются тем, что ритуальная практика вокруг пушкинского мифа все время заимствует некоторые формы из обрядной практики христианства. Э. С. Лебедева рассуждает о том, что музеи Пушкина заменили многим храмы не только в то время, когда церкви были в опале, но и сейчас, когда можно пойти и помолиться в Божий храм: «Явления культового поклонения множественны. Поездка в Псковский край всегда осознавалась как совершение паломничества, а теперь, когда в Петербурге “у Пушкина” образовалась усадьба (после передачи всего дома Волконских музею), и на Мойку, 12 едут как на монастырское подворье. Был случай, когда одна молодая женщина целый рабочий день крестилась на памятник, читала томик стихов, молилась и плакала на глазах у смущенных посетителей и недоумевающих сотрудников»[li]. Э. С. Лебедева полагает, что случаи таких диких проявлений – знак искалеченности сознания людей, результат многолетнего вытравливания истинной веры. Споры между представителями церкви и музеев вокруг мест, связанных с Пушкиным, достаточно показательны. «Не монастырь при Пушкине, а Пушкин при монастыре» – под этим лозунгом развернулись азартные дебаты в прессе о том, что будет более грамотным решением – устроить в Святогорском монастыре музей или оставить могилу поэта у стен действующего монастыря? То же касалось и других храмов, имеющих отношение к поэту. В конце концов победу одержала церковь – один за другим начинали действовать храмы. Э. С. Лебедева отмечает: «Благотворный процесс восстановления Церкви ослабляет значение ложных религий и неоязыческих ритуалов. В Пушкинские дни толпы почитателей привыкли «приходить к поэту» – теперь у них есть возможность помолиться за него, помянуть по-христиански, вместо того чтобы предаваться массовому кумиротворению»[lii]. Таким образом, важная задача православных деятелей, касающихся проблемы пушкинского влияния, – подчинить это влияние церковному, сделать культ Пушкина фрагментом религиозной практики, «свернуть» ритуальную практику пушкинского мифа. Эта задача невыполнима в силу самих законов манифестирования мифа, требующих исполнения особых ритуалов, о которых речь пойдет в следующей главе. Что же касается новейших религиозных исканий – они представляются логичным продолжением истории пушкинского мифа[liii].

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Пушкин в контексте православного мировоззрения - Часть 5 . Литературные сочинения!

Пушкин в контексте православного мировоззрения - Часть 5