Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Пушкин в творчестве поэтов «серебряного века» (по творчеству М. И. Цветаевой)

Пушкинскую руку Жму, а не лижу. Эти строки из стихотворения М. И. Цветаевой — поэта оригинального, страстного и мятежного. В ее творчестве много проникновенных слов посвящено как русским, так и зарубежным поэтам. Вспомним цикл «Стихов к Блоку», стихотворения, посвященные Максимилиану Волошину, Анне Ахматовой, Владимиру Маяковскому и др. Но поистине первой и неизменной любовью ее был А. С. Пушкин: «С тех пор, да, с тех пор, как Пушкина на моих глазах на картине Наумова — убили, ежедневно, ежечасно, непрерывно убивали все мое младенчество, детство, юность, — я поделила мир на поэта — и всех, и выбрала — поэта, в подзащитные выбрала поэта: защищать — поэта — от всех, как бы эти все ни одевались и ни назывались» («Мой Пушкин»).

Мало сказать, что это ее «вечный спутник», Пушкин, в понимании Цветаевой, был тем чистым родником, из которого черпали творческую энергию русские поэты всех поколений — от Лермонтова до Блока и Маяковского. И для нее он был самый «вечно современный Пушкин», всегда оставался лучшим собеседником, советчиком. С Пушкиным она постоянно сверяет свое чувство прекрасного, свое понимание поэзии.

Но в отношении Цветаевой к Пушкину не было решительно ничего от молитвенно-коленопреклоненного почитания литературной «иконы». Думая и говоря о Пушкине, о его гении, о его роли в русской жизни и русской культуре, Цветаева была близка к Блоку и Маяковскому. Она вторит Блоку, когда говорит: «Пушкин дружбы, Пушкин брака, Пушкин бунта, Пушкин трона, Пушкин света, Пушкин няни… Пушкин — в бесчисленности своих ликов и обличий — все это спаяно и держится в нем одним: поэтом» («Наталья Гончарова»). Но ближе всего она к Маяковскому с его яростным любовным признанием: «Я люблю вас, но живого, а не мумию».

В отношении Цветаевой к Пушкину, ее понимании Пушкина, ее безграничной любви к Пушкину самое важное, решающее — это твердое убеждение в том, что влияние Пушкина может быть только освободительным: «…чудный памятник. Памятник свободе — воле — стихии — судьбе — конечно победе гения: Пушкину восставшему до цепей» («Мой Пушкин»). И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой all so ch. ru 2001 2005 жестокий век восславил я свободу И милость к падшим призывал. Порукой этому — сама духовная свобода Пушкина.

В его поэзии, в его личности, в природе его гения Цветаева видит полное торжество той свободной и освобождающей стихии, выражением которой служит истинное искусство: И пред созданьями искусств и вдохновенья Трепеща радостно в восторгах умиленья. — Вот счастье! Вот права!

(А. С. Пушкин. «Из Пиндемонти») Когда Цветаева писала о Пушкине, она твердою рукой стирала с него «хрестоматийный глянец». Разве что в ранних, полудетских стихах «Встреча с Пушкиным» этого еще не заметно: Запах — из детства.

— какого-то дыма Или каких-то племен… Очарование прежнего Крыма Пушкинских милых времен. Пушкин! — Ты знал бы по первому взору, Кто у тебя на пути.

И просиял бы, и под руку в гору Не предложил мне идти. Не опираясь о смуглую руку, Я говорила б, идя, Как глубоко презираю науку И отвергаю вождя… Здесь почти все идет от книжного романтизма, и сам Пушкин для юной поэтессы больше повод, чтобы рассказать о себе, как сама она по-пушкински мятежна и своевольна. Впрочем, и здесь уже проступает живой образ «курчавого мага».

Отношение Марины Цветаевой к Пушкину — кровно заинтересованное и совершенно свободное, как к единомышленнику, товарищу по цеху поэтов. Ей ведомы и понятны все тайны пушкинского ремесла — каждая его скобка, каждая описка; она знает цену каждой его остроты, каждого слова. В это знание Цветаева вкладывает свое личное, лирическое содержание.

Самым дорогим в Пушкине она считала его безмерность («безмерность моих слов — только слабая тень безмерности моих чувств»). Недаром из всего Пушкина самым любимым, самым близким, самым своим оставалось для нее море. «Это был апогей вдохновения.

С «Прощай же, море…» начинались слезы. «Прощай же, море! Не забуду…» — ведь он же это морю — обещает, как я — моей березе, моему орешнику, моей елке, когда уезжаю из Тарусы.

А море, может быть, не верит и думает, что — забудет, тогда он опять обещает: «И долго, долго слышать буду — Твой гул в вечерние часы…» («Мой Пушкин»). Пушкин для Цветаевой не «мера» и не «грань», но источник вечной и бесконечной стихии поэзии: Стихия свободной стихии С свободной стихией стиха… Б. Пастернак

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Пушкин в творчестве поэтов «серебряного века» (по творчеству М. И. Цветаевой) . Литературные сочинения!

Пушкин в творчестве поэтов «серебряного века» (по творчеству М. И. Цветаевой)