Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

РЕАЛЬНОСТЬ – ЛИТЕРАТУРА – ОПЕРА В КНИГЕ БОРИСА ИВАНОВА «ДАЛЬ СВОБОДНОГО РОМАНА» - часть 4

Иванов выстраивает ряд текстов, аналогичных «Онегину» по способу функционирования в культуре. То, что ряд этот не случаен, подтверждают неоднократные и настойчивые упоминания составляющих его произведений: «Душеньки» И. Богдановича, настолько значимой для современников, что она стала своего рода культурным кодом (273-274); и «Клариссы» С. Ричардсона, выходившей, как и «Онегин», отдельными выпусками, так что «все английское общество с волнением следи[ло] за ходом болезни» героини (531). Показательно, что восприятию «Клариссы» посвящена вставная глава, не связанная фабульно с основным текстом (551-555). В ней сходятся важные для книги Иванова темы: реальность вымысла для читателей, власть автора над героями и подчинение логике событий, которые выходят из-под авторского контроля и т. п. Кроме того, «ричард-соновские образы наплывали через поколения на Татьяну» (689), формируя, таким образом, целое мироощущение.

«Даль свободного романа» представляет собой предельное воплощение читательских представлений о совершенной реальности прочитанного текста – пушкинского или ричардсоновского. Текст этот может и должен быть дополнен (поскольку письменная фиксация реальности всегда ýже, чем она сама), но не может и не должен быть искажен. Иванов указывает на проблему «пределов интерпретации» (говоря современным языком), привлекая еще одно классическое произведение: оперу Чайковского, написанную по мотивам пушкинского романа.

Композитор, как показал Иванов, не просто переложил стихи на музыку – с неизбежными искажениями либретто (и даже дополнениями из стихов Лермонтова и самого Чайковского), – но встроил фабулу «Онегина» в чуждую Пушкину мировоззренческую систему. «Чайковский интерпретировал сцену дуэли в обычном для него аспекте судьбы» (399). Отсюда – и совершенно непушкинский финал первой редакции оперы, в правомерности которого Чайковский, тем

Не менее, был убежден. И в то же время опера возвращает поэтическое произведение к той низкой реальности, из которой оно создано: ссора Онегина и Ленского – «весьма жизненная и удивительно пошлая сцена» (608); «зритель видел, что люди его круга выставлены напоказ» (609) и т. д. Понятна реакция публики и, в частности, присутствовавшего на премьере Тургенева: «Слово кощунство пронеслось по зале» (610, курсив автора; Иванов цитирует М. Чайковского).

Негативная реакция на «доработку» пушкинской фабулы и погружение ее в историческую реальность оказалась заложена в саму структуру «Дали свободного романа». Если опера Чайковского – «кощунство», то роман Иванова, как мы помним, – «надругательство». Показательно, что вульгарные варианты интерпретации «Онегина» в других видах искусства (иные обличья «молвы») также присутствуют в романе: картина, изображающая Онегина и Татьяну как Адама и Еву (563), и опубликованный в 1830 г. водевиль Д. Струй-ского «Онегин и Татьяна, или Прерванное свидание» (575).1

Дальнейшую судьбу «лирических сцен» Чайковского Иванов уподобляет судьбе пушкинского романа: оба произведения в отрыве от начального контекста и авторского замысла переживают трансформацию, прежде всего жанровую: «Так приспособлялось интимное музыкальное произведение к театральному шаблону, и чем дальше оно уходило от замыслов композитора, тем все ближе оказывалось к пониманию публики. [...] “Лирические сцены” воспринимаются теперь легко, без недоумения, как романтическое прошлое, – ведь эпоха Пушкина за это время ушла в даль исторической перспективы, никакие костюмы и слова теперь уже никого не шокируют. И, самое главное, к ним уже привыкли» (616).

История написания оперы важна для Иванова и еще по одной причине: хорошо известные и совершенно достоверные факты связывают ее со сквозной темой романа – отношениями реальности и литературы. «Лирические сцены» были задуманы в то самое время, когда Чайковский получил письмо с признанием в любви от своей будущей жены – и прочитал его как аналог письма Татьяны. Соот-

1 См. также краткий обзор «подражательно-пародийных произведений» по мотивам «Онегина» (561-562); факты заимствованы Ивановым из работы И. Розанова [1934].

Ветственно, и свое поведение он строил, отталкиваясь от романа: считая это знаком судьбы, повел себя Не Как Онегин, согласился на брак, не испытывая нежных чувств к невесте, что и стало причиной личной трагедии и нервного срыва.

В этом контексте становится понятна функция третьей части «Дали свободного романа», в которой не появляется ни один из вымышленных («подлинных») героев книги. Каждая из частей изображает один из аспектов взаимодействия реальности и литературы.

1. «Онегин» – реальность становится непосредственной (и буквально переданной) основой художественного текста. (При том, что поступки героев – прежде всего Татьяны – в свою очередь мотивированы литературной традицией.)

2. «Татьяна» – текст определяет судьбу изображенных в нем людей, и определяет трагически; столь же трагичны попытки строить жизнь на основе «уроков» литературы.1

3. «Пушкин» – завершение романа и сожжение десятой главы определяется отказом Пушкина от «низких истин» (Иванов напоминает, что «Герой» написан в ту же Болдинскую осень; 665-666). Образ Татьяны, верной мужу, оказывается не отражением реальной, знакомой Пушкину женщины, – но идеальным образцом для невесты поэта. Литература пытается влиять на действительность – уже целенаправленно, – но все помнят, каким оказался финал жизни поэта.

Парадоксально, однако роман, чья фабула строится на погружении художественных текстов в историческую и бытовую реальность, кажется, утверждает пагубность любых взаимоотношений литературы и действительности, кроме сугубо эстетических. (При этом Иванов, в отличие от Вересаева, не только не разводит «два плана» – жизнь и творчество Пушкина, – но последовательно их соотносит.) Ключевым поэтическим фрагментом оказываются не строки «Онегина», а стихотворение В. Туманского, написанное, когда Пушкин только начал работу над романом:

1 Еще одна ироническая параллель – в прологе к роману: Федор Тол-стой-«Американец» решает учить грамоте детей, чтобы ничем не отличаться от Зарецкого (9). Понятно, что никаких печальных последствий это иметь не может.


С душой, надеждою согретой,

Хочу в дни лучшие мои

Любимой быть я для любви,

А не затем, чтоб быть воспетой. «А я отроду не слушал ничего откровеннее», – говорит у Иванова Пушкин (340).

Мы не преувеличиваем художественных достоинств книги Бориса Иванова (впрочем, талантливой): слишком очевидно, что перед нами роман непрофессионального литератора. Однако в традиции русского историко-литературного романа эта книга занимает важное место. Иванов, как прежде него Тынянов, исследует взаимодействие реальности и литературы; как после него Окуджава – делает художественный текст основой исторических описаний.

ЛИТЕРАТУРА

Альтшуллер М. Биография Онегина – в руках пушкинистов // Новый журнал (Нью-Йорк). – 1998. – Кн. 211. – Эл. ресурс: Http://www. lebed. com/ 1998/art696.htm

Анненков П. Александр Сергеевич Пушкин в Александровскую эпоху. 1799-1826 гг. – СПб., 1874. – VIII + 334 с.

Бродский Н. Л. Евгений Онегин. Роман А. С. Пушкина: Пособие для учителей средней школы. – М.: Гос. уч.-пед. изд., 1957. – 432 с.

Валентинов А. Нечто о сущности криптоистории, или Незабываемый 1938-й // Валентинов А. Созвездье Пса. – М.: Эксмо-Пресс, 2002. – С. 379-392.

Вересаев В. В. Загадочный Пушкин. – М.: Республика, 1996. – 399 с.

Дьяконов И. М. Об истории замысла «Евгения Онегина» // Пушкин: Исследования и материалы. – Л.: Наука, 1982. – Т. 10. – С. 70-105.

Иванов Б. Е. Даль свободного романа. – М.: Советский писатель, 1959. – 716 с.

Ключевский В. О. Евгений Онегин и его предки // Ключевский В. О. Сочинения. – Т. IX. – М.: Мысль, 1990. – С. 84-101.

Левкович Я. Л. Пушкин в советской художественной прозе и драматургии // Пушкин: Исследования и материалы. – Т. 5. – Л.: Наука, 1967. – С. 140-178.

Лернер Н. Заметки о Пушкине. I. Источник фабулы Онегина // Русская старина. – 1907. – Т. CXXXII. – Декабрь. – С. 721-725.

Лотман Ю. М. Роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Комментарий: Пособие для учителя. – Л.: Просвещение, 1980. – 416 с.

Лотман Ю. М. Смерть как проблема сюжета // Ю. М. Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. – М.: Гнозис, 1994. – С. 417-430.

Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). – СПБ.: Искусство-СПБ, 1997. – 400 с.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » РЕАЛЬНОСТЬ – ЛИТЕРАТУРА – ОПЕРА В КНИГЕ БОРИСА ИВАНОВА «ДАЛЬ СВОБОДНОГО РОМАНА» - часть 4 . Литературные сочинения!

РЕАЛЬНОСТЬ – ЛИТЕРАТУРА – ОПЕРА В КНИГЕ БОРИСА ИВАНОВА «ДАЛЬ СВОБОДНОГО РОМАНА» - часть 4