Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

РИТМИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА ОРНАМЕНТАЛЬНОЙ ПРОЗЫ БОРИСА ПИЛЬНЯКА («ГОЛЫЙ ГОД») Статья вторая - часть 1

В первой статье цикла, посвященного проблеме ритма орнаментальной прозы Бориса Пильняка [1], выявлены ритмообразующие факторы образно-мотивного, композиционного, темпорального и т. д. уровней, прослежена их парадигматическая роль на примере «Голого года». Цель второй статьи – исследование специфики функционирования ритма собственно художественной речи, доминантных приемов и средств ее ритмообразования в орнаментальной прозе писателя.

По авторитетному мнению М. М.Гиршмана, Ритмизация речи «является не только одним из полноправных членов» ритма художественной прозы, «но и необходимым материальным фундаментом для существования всех других ритмов в прозаическом литературном произведении» [2, с.247].

Рассмотрим наиболее характерные виды и формы ритмизации прозы, которые, реализуя орнаментальную функцию, выражают ритм более высокого порядка, чем в обычной прозе.

Напомним, что В. М.Жирмунский на примере пейзажных описаний в повестях Н. В.Гоголя выделил следующие приемы ритмической прозы: «Повторение начальных сочинительных или подчинительных союзов, другие формы анафоры и подхватывания слов, грамматико-синтаксический параллелизм соотносительных конструкций, наконец – наличие нерегулярных звуковых повторов, а также в некоторых случаях тенденция [...] к выравниванию числа слов, слогов или ударений и к отбору окончаний определенного типа [...]» [3, с.576].

В. В.Виноградов в работе «К морфологии натуралистического стиля» замечал, что ритмический рисунок образуется благодаря «многократным подхватам» и проанализировал их на примере «дву-ступенчатого расположения глагольных форм» [4]).


Заметим, в структуре и семантике орнаментальной прозы продуктивны Различные виды фигур повторов – носители определенных семантических тем, мотивов и создатели ритма. «Густота повтора – характерная особенность образной насыщенности орнаментальной прозы, ее экспрессии» [5, с.149].

По нашему наблюдению, в структуре речевого потока условно можно выделить следующие основные типы ритмизации:

· Лексический (повтор сквозного слова и слов близкого семан

тического поля);

· Фонический;

· Грамматический (нагнетание грамматических форм);

· Синтаксический (повтор синтаксических моделей: словосоче

таний, фраз, крупных синтаксических единиц, а также чередование

коротких и длиннопротяженных синтаксических конструкций и

т. д.);

· особый вид повтора, встречающийся у Пильняка – Повтор

сверхфразовых единств
– целых абзацев и даже глав;

· Интонационный;

· Типо-графический.

Указанные виды повторов функционируют в тесном взаимодействии, подчеркивают фактуру орнамента и в совокупности с другими средствами ритмизации (внутренней рифмой, метризацией и т. д.) формируют своеобразный речевой лад орнаментальной прозы. Рассмотрим подробнее каждый из названных типов на примере прозы Б. Пильняка.

Лексический тип Ритмизации в литературе проявляется в повторах словесных тематически связанных рядов. Основная функция взаимодействующих лексико-семантических групп, сквозных повторов – поддержка мотивной и лейтмотивной организации и, следовательно, акцентирование проводимой автором мысли. Например, слова «удивительно», «странно», «жутко» выступают не только «сквозными» и ключевыми в тексте «Голого года» (на что справедливо обратила внимание исследовательница С. Ю.Горинова [6, с.73]), – данные слова, определенным образом ритмизируя повествовательную речь, становятся эмоционально-оценочными «маркерами» изображаемых событий в восприятии разных персонажей и, возможно,

Преломляясь в сознании художника, становятся авторскими презентантами происходящего с Россией в период «Великой смуты».

А. С.Солженицын выдвинул небезосновательное предположение, что прием повтора мог быть навеян Пильняку фольклором, в частности, былинным повтором [7]. Заметим, в «Голом годе» присутствует множество включенных в ткань романа разножанровых народных песен, фрагментов сказок (о живой и мертвой воде, царевне-лягушке и др.), легенд, обрядов (сватанья, свадьбы и др.), поговорок (в свою очередь являющих говорную интонацию и раешный ритм, к примеру: «Не обманешь – не продашь» 1 (с.117)), что привносит яркий поэтический колорит в изображение народной жизни России, которая представлена в столкновении природных и человеческих стихий, энергий человеческих сознаний, переданных во многом благодаря ритму художественной речи.

Лексические повторы в орнаментальной прозе Пильняка встречаются как в малых синтаксических периодах, так и в больших. Рефренно функционируя в тексте, они участвуют в креации мотив-ной и лейтмотивной организации произведения и выступают важнейшим изобразительным средством авторского замысла и выразительным средством его поэтики.

Фонический тип Ритмизации. По меткому замечанию мастера орнаментальной ритмической прозы А. Белого, текст с установкой не только на выражаемый смысл, но и на самое звучание требует от читателя нахождение в своеобразном «слуховом фокусе» [9, с.306] или, иными словами, рецитации текста [10, с.71], воспроизведения (мысленного «про себя» или вслух) интонаций, ударений, звуковой формы слов и т. д. Звуковой ритм в прозе, как указывает М. Л.Гаспаров, «для каждого куска текста намечается особо» [11, с.875]. Потому аналитико-теоретические положения, выдвигаемые в статье, будут подкрепляться отдельными текстовыми фрагментами, взятыми в качестве иллюстративного материала.

Звуковой ритм прозы Пильняка строится на:

1) выстраивании Звукоподражательных Рядов.

1 Здесь и ниже ссылки на роман Пильняка «Голый год» даны в круглых скобках с указанием страницы издания, сохранившего оригинальность авторского графического оформления текста [8, с. 22-138].

Например, в «Голом годе» свыше 10 раз встречается звукоподражание «Дон, дон, дон!». В начале романа источником звука являются монастырские часы: «Весь день и всю ночь, каждые пять минут били часы в соборе, – дон, дон, дон!» (с.26). Как представляется, в данном семантическом ареале маркирована прежде всего временная протяженность и соразмерность, которую Пильняк поднимает до уровня метафорики, в своей имплицитной семантике восходящей к глубинному философскому осмыслению многовековой истории России, «перекличек» ее исторических судеб (что также подчеркнуто конструктивным принципом монтажной композиции, где рассматриваемый звукоподражательный ряд выступает в функции специфичной монтажной «скрепы» прошлого и настоящего):

«– Дон! Дон! Дон! – бьют куранты в соборе.

Иные дни. Теперешний век.

Бьют куранты:

–Дон! Дон! Дон!» (с.37-38).

Заметим, увеличивается сила и напряжение звука, что передано усилением позиций восклицательных знаков. Наблюдается также переход эманации звука на бой колоколов: «и бьют колокола в соборе: – дон-дон-дон!..» (с.64), «– Дон! Дон! Дон! – бьют колокола, и окна в домах раскрыты» (с.98), – что уже вводит ассоциацию со звоном колокольного набата в «смутные» периоды лихолетий и создает напряженное ощущение тревоги. Данный звуковой ряд перекликается с упоминанием о Доне как символе «безгосударственности», вольницы, бунтарского духа:

«И третьи часы бьют в соборе:

Дон-дон-дон!.. –

Побежали на Дон, на Украину, на Яик. Не потому ли, не потому ли несла Великороссия татарщину татарскую, а потом немецкую татарщину, что не нужна она была им, ей в безгосударственности ее, в этнографии? – не нужна… Побежали на Дон, на Яик, – а оттуда пошли в бунтах на Москву» (с.61).

Пильняк реминисцентно сопрягает данный звуковой ряд с Ки-тежским мифом:

«Бьют успокоенно, как в Китеже, колокола в соборе: – дон! Дон! Дон!.. – точно камень, брошенный в заводь с купавами. И тогда в казармах играют серебряную зорю» (с.67); «Общежитие же большевиков, выселив князей Ордыниных, поместилось в доме на Старом взвозе.

– Дон! Дон! Дон! – падают камни колоколов в заводь города» (с.102).

Данный звукоряд, сопряженный с современностью и реминис-центным фоном китежской легенды становится полисемантичным амбивалентным знаком легендарного исторического пути России, грандиозных перемен, разрушения старого мира и, – в авторском модусе, – ее вневременной витальности.

Т. о., звукоподражательный ряд в прозе Пильняка создает звуковой образ и вырастает до символа. В качестве подтверждения можно также вспомнить рефренные «песни революционной метели» (семантика которой описана в первой статье цикла [1]):

«Ветер гудит в Кремле, в закоулках: гу-вууу-зии-маа!.. И шумит крыш-ное железо старых домов: – гла-вбумм!» (с.126);

«И теперешняя песня в метели:

– Метель. Сосны. Поляна. Страхи. –

– Шоояя, шо-ояя, шооояяя…

– Гвииуу, гаауу, гвиииууу, гвииииуууу, гааауу.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » РИТМИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА ОРНАМЕНТАЛЬНОЙ ПРОЗЫ БОРИСА ПИЛЬНЯКА («ГОЛЫЙ ГОД») Статья вторая - часть 1 . Литературные сочинения!

РИТМИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА ОРНАМЕНТАЛЬНОЙ ПРОЗЫ БОРИСА ПИЛЬНЯКА («ГОЛЫЙ ГОД») Статья вторая - часть 1