Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

РОМАН «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ И. А. БУНИНА И М. А. АЛДАНОВА - часть 1

Е. А.Жильцова

Гуманитарный институт НовГУ, [email protected] ru

Рассматривается проблема влияния русской классической литературы на творческое наследие эмиграции «первой волны», в частности, отражение традиции романа Достоевского «Преступление и наказание» в текстах Бунина и его младшего современника Алданова.

Ключевые Слова: Русская Классическая Литература, Традиции Романа Ф.М.Достоевского, Творчество М.А.Алданова

The article is devoted to the problem of the influence of Russian classical literature on emigration creative heritage of «the first wave», in particular, the reflection of the novel «Crime and punishment» tradition by Dostoevsky in the texts by Bunin and his younger contemporary Aldanov.

Keywords: Russian classic literature, the novel tradition by F. M.Dostoevsky, oeuvre by M. A.Aldanov


Русская классическая литература стала неотъемлемой и очень важной частью мировоззрения писателей русского зарубежья. В ряде прозаических работ И. А.Бунина и М. А.Алданова дореволюционного и эмигрантского периодов явственно прослеживается тесная связь с Ф. М. Достоевским.

Оба писателя, художники по преимуществу «толстовской» ориентации, очень многое в воззрениях и эстетике Достоевского оспаривали (особенно Бунин), темпераментно отвергали. Тем не менее, в творчестве как Бунина, так и Алданова ощущается «присутствие» традиций романа «Преступление и наказание».

В прозе Бунина ассоциации с романом впервые появляются в 1911-1912 гг. в рассказах «Ночной разговор», «Игнат», «Ермил», в повести «Суходол».

В 1916 г. Бунин пишет два рассказа — «Последняя весна» и «Петлистые уши», полемически интерпретируя сюжет Достоевского. Неудивительно,

Что и проблема «Бунин и Достоевский» изучается, в основном, на материале рассказа «Петлистые уши» [1]. Примечательно, что при его создании Бунин воспользовался газетным отчетом о судебном разбирательстве уголовного дела — как нередко поступал и сам Достоевский [2]; важно и то, что свое произведение писатель первоначально предполагал назвать в пику Достоевскому — «Без наказания» [3], а во французском сборнике Бунина «Ночь» (1929) этот текст был озаглавлен «Преступление». Одна из фраз «Преступления и наказания» почти буквально повторяется в бунинском рассказе, но его главный герой явно противостоит персонажу Достоевского: «…довольно сочинять романы о преступлениях с наказаниями, пора написать о преступлении без всякого наказания» [4]. У Соколовича, обнаруживающего в себе роковые приметы, ощущающего силы прирожденного убийцы, иной взгляд на убийство. Он причисляет себя к «выродкам» (123) и хладнокровно совершает преступле-


Ние без последующего возмездия: убивает проститутку и скрывается.

В самом «достоевском» тексте Бунина встречается еще одна деталь, перекликающаяся с «Преступлением и наказанием». На улице Петербурга «отчаянно бил и ерзал по скользкой мостовой копытами, силясь справиться и вскочить, упавший на бок, на оглоблю вороной жеребец, которому торопливо и растерянно помогал бегавший вокруг него лихач» (126). Кроме того, памятна реминисценция из «Преступления и наказания», использованная в рассказе «Последняя весна», — сцена избиения лошади озлобленным мужиком. Удары пьяного Миколки один за другим ложатся «на спину несчастной клячи», та «тяжело вздыхает и умирает» [5]. Раскольников, просыпаясь, рисует в своем воображении картину убийства старухи, представляя, что тоже будет ее топором «бить по голове» [6]. Бунинский мужик, пытаясь помочь выбраться, наказывает утонувшее в колдобине животное «кнутовищем по голове, из которой смотрят совсем человеческие глаза» (157). Подобное проявление жестокости характерно для эпохи перелома, когда собственная жизненная драма заставляет человека обрушивать ненависть на беззащитного. По сравнению с трагическим финалом этого эпизода у Достоевского, исходы в текстах Бунина можно назвать счастливыми.

Алданов необыкновенно ценил этот рассказ. В статье «Об искусстве Бунина» он заметил, что его сюжет был «точно создан» для Достоевского: «Он связал бы Соколовича с большой социальной проблемой. Убийцу судил бы суд присяжных (социальная проблема) и приговорил бы его к каторжным работам» [7].

Основной комплекс «достоевских» текстов Бунина — своеобразных спутников «Преступления и наказания» — составляют произведения, созданные им в эмиграции. Мотивы сюжетов Достоевского воплощены в «Деле корнета Елагина» (1925), «Страшном рассказе» (1926), «Илюшке» и «Убийце» (1930), в рассказах из книги «Темные аллеи»: «Балладе» (1938), «Генрихе» (1940), «Барышне Кларе» и «Пароходе “Саратов”» (1944), «Ночлеге» (1949).

В художественных исканиях эмигрантского периода роман нашел воплощение в тематических линиях и сюжетных перипетиях (совершается преступление, за ним должно последовать наказание). Прямых указаний на личность и творчество Достоевского в них нет.

«Своеобразное уложение о наказаниях за преступления» вырабатывает «общество» тамбовских мужиков на страницах дневника «Окаянные дни». Суть «уложения» сводится к следующему: за любое преступление закона, будь то удар, кража или поджог, виновного следует «лишить жизни» [8]. Человекоубийство становится практически узаконенным благодаря этому сомнительному «документу».

Еще Соколович в «Петлистых ушах» заметил, что «людей вообще тянет к убийству женщины гораздо больше, чем к убийству мужчины…» (125). И в рассказах 1930 — 1940-х гг. жертвой чаще всего становится женщина, о природе убийства которой Бунин начал задумываться до революции.

Адам Соколович в «Петлистых ушах» и грузин Ираклий Меладзе в «Барышне Кларе» расправляются с проститутками, двое неизвестных в «Страшном рассказе» с особой жестокостью лишают жизни француженку. Австрийский писатель Артур Шпиглер в «Генрихе», безымянный преступник в рассказе «Пароход “Саратов”» и Александр Елагин в «Деле корнета Елагина» убивают возлюбленных, пуля Илюшки в одноименном тексте догоняет попытавшегося сбежать арестанта. Причины тому самые разные — необходимость доказать теорию на практике («Петлистые уши»), ревность («Генрих», «Пароход “Саратов”»), животный инстинкт («Барышня Клара») и даже просьба самой будущей жертвы («Дело корнета Елагина»). В галерее мужчин-убийц лишь однажды, в миниатюре «Убийца», молодая богатая купчиха преступает закон из ревности. Ради денег, подобно Рас-кольникову, у Бунина не убивает никто.

Убийство может стать и наказанием за другие, едва ли не более жестокие преступления. Неожиданны финалы в «Балладе» и «Ночлеге»: старого князя, воспылавшего похотью к молодой жене собственного сына, лишает жизни волк, марокканца-насильника — собака.

Бунин объясняет убийство дьявольским началом человеческой сущности. Но убийцы у него нередко прячутся за закон и обстоятельства. Действия Илюшки оправданы присягой, мужиков в «Окаянных днях» — вседозволенностью в эпоху революции.

В «Окаянных днях» преступники разделяются на «случайных» и «инстинктивных». Последних Бунин снова называет «выродками», которые «в мирное время… сидят по тюрьмам, по желтым домам…» [9]. В рассказе «Дело корнета Елагина» к этой категории отнесены «преступники, совершающие то, что они совершают, по злому и преднамеренному умыслу… уголовные волки» (408). Персонажи тех произведений Бунина, где нашли отражение мотивы романа Достоевского, чаще всего именно «выродки», а не сомневающиеся и раскаивающиеся Раскольниковы.

Среди отрывочных записей Бунина последних лет жизни находим меткое высказывание о творчестве Достоевского: «Все убийства, убийства!» [10]. В какой-то степени эти слова можно отнести и к наследию самого Бунина: в поединке с чуждым и непонятным классиком он не раз мастерски «переписывал» знакомый сюжет.

Марк Алданов к мотивам, образам Достоевского обращался еще в книге 1918 г. «Армагеддон», но развитие, продолжение они приобретают в его творчестве 1920 — 1930-е гг.

Если Бунин использовал мотивы Достоевского в рассказах, то Алданов делал это в крупных эпических формах: трилогии «Ключ» — «Бегство» — «Пещера» (1928 — 1932) и романе «Начало конца» (1939 — 1942). Алданов, как и Бунин, на страницах своих произведений пытается вывести собственную формулу, объясняющую природу человеческого преступления.

В философском трактате Брауна (в трилогии) развивается теория двух миров, существующих в


Каждом человеке: явленного и скрытого. Теория Брауна призвана прежде всего дать рациональное объяснение феномену появления революционеров. Алданову она нужна также для того, чтобы объяснить поведение Раскольникова и других персонажей Достоевского.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » РОМАН «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ И. А. БУНИНА И М. А. АЛДАНОВА - часть 1 . Литературные сочинения!

РОМАН «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ И. А. БУНИНА И М. А. АЛДАНОВА - часть 1