Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

РОМАН «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ И. А. БУНИНА И М. А. АЛДАНОВА - часть 2

Известно, что Алданов всем другим текстам Достоевского предпочитал, как он сам говорил, «гениальный роман» [11] «Преступление и наказание», а в нем особенно высоко ценил сцену убийства старухи-процентщицы. С ней, по мнению писателя, не может сравниться «ни одно из бесчисленных убийств в мировой литературе» [12]. Неудивительно, что «прототипом» некоторых его произведений стал именно этот роман Достоевского.

В «Ключе» сюжетные и характерологические переклички, ориентация на Достоевского прослеживаются в основной сюжетно-детективной линии. По мнению В. А.Туниманова, треугольник «Фишер — Браун — Федосьев» отчасти дублирует другой, «классический»: «Алена Ивановна — Родион Раскольников — Порфирий Петрович» [13]. Три разговора химика Александра Брауна и шефа политической полиции Сергея Федосьева повторяют три беседы Порфирия Петровича с Раскольниковым. Роман «Бегство» — вторая часть трилогии Алданова — постепенно отклоняется от классической схемы: в нем нет ни преступления, ни наказания. В «Пещере» еще более очевидным становится различие между Брауном и героями «Преступления и наказания». В его взглядах и оценках мировой истории, человеческого сознания и психики звучит безусловный пессимизм: «Земля вращается вокруг Солнца, это важно. Но еще гораздо важнее то, что вращается она очень скверно. Как бы в конце концов ни вращалась вокруг Солнца одна грязная кровавая лужа!» [14].

Текст романа Достоевского Алданов вводит и в структуру романа «Начало конца». В нем к смерти неизбежно движутся все главные герои. История преступления француза Альвера и его наказания предстает как роман в романе, ориентированный на классический роман Достоевского. Но Альвера, задумавший убийство месье Шартье ради денег, уверен, что не повторит ошибок Раскольникова и не явится с повинной. Этот роман тесно — не только сюжетно и идейно, но и в психологических и стилистических мелочах — связан с «Преступлением и наказанием» и текстами Бунина. Альвера и Адам Соколович одержимы идеей убийства. В этом они типологически родственны идеологу Раскольникову.

Позже, в 1953 г. в книге «Ульмская ночь. Философия случая» Алданов вновь будет восхищаться талантом Достоевского: «…в его гениальном романе убийца неизмеримо симпатичнее и жертвы, и следователя» [11]. Сам Алданов, создавая образ преступника Альвера, постарался придать ему как можно более отталкивающий вид. По мнению Жервеза Тас-сиса, Алданову «казалось, что Достоевский зря щадит своего героя». Поэтому его Альвера — это «злая карикатура Раскольникова, в которой утрированы все черты характера» [15]. Видимо, она нужна для того, чтобы опровергнуть образ страдающего и раскаи-

Вающегося убийцы. Альвера, как и Соколович, читал роман Достоевского и включил «Преступление и наказание» в свою небольшую библиотеку: «Томик Достоевского значился под номером 196» [16]. Даже убить он решил «назло Достоевскому». Альвера не признает в его тексте человеческих ценностей, напротив, считает, что «романы великого славянского моралиста только способствуют развитию преступности среди этих несчастных детей!» [17].

Линия Альвера в «Начале конца» второстепенная, главная же касается русской и европейской истории конца 1930-х гг. Алданов выбирает местом действия Париж. Вступая в полемику с Достоевским, он, вероятно, хотел создать современного Раскольникова, отказываясь отличать преступников по национальному признаку. Европейская цивилизация переживала один из мрачных периодов истории, и писателю казался близким конец мира, когда следовало ожидать появления гнусных убийц, подобных Альвера: «по улицам… с наступлением ночи, уже бродят всякие темные, таинственные, страшные люди и замышляют ужасные преступления» [18].

Алданов обращается к «Преступлению и наказанию» не только в романах, но и в статьях и очерках: «Черный бриллиант: (О Достоевском)» (1921), «Убийство Урицкого» (1923), «Мата Хари» (1932). Признавая талант писателя, он так комментирует действия главного героя: «Он [Достоевский] рассказал, например, убийство Алены Ивановны так, что самый благонравный читатель не в состоянии мысленно отделить себя от убийцы. Раскольников другого ничего не мог сделать: должен был взять топор и зарубить старуху-процентщицу» [19].

Подводя итоги, можно отметить следующее. У Бунина и Алданова преступники по-разному совершают свои запланированные и спонтанные убийства: душат подушками («Петлистые уши»), стреляют из револьвера («Дело корнета Елагина», «Генрих», «Начало конца»), из браунинга («Пароход “Саратов”»), из неизвестного вида оружия («Илюшка»), перерезают («Страшный рассказ») и вырывают горло («Ночлег»), пересекают кадык клыком («Баллада»), вонзают нож «в душу» (526) («Убийца»), бьют бутылкой шампанского по голове («Барышня Клара»), отравляют ядом («Ключ»). Ни в одном из произведений, обращенных к роману Достоевского, писатели не решаются вложить в руки преступника орудие убийства, использованное Раскольниковым: топор.

Читателю Бунина чаще всего остается только догадываться о природе совершенного преступления, о чувствах до и в момент убийства, о рефлексии убийцы. Подробности судебного следствия (там, где оно мыслится) сознательно пропускаются Буниным. Алданов же во многих местах дает точные описания стиля работы следователей. Опуская подробности казни Альвера, он «озвучивает» ее с помощью антитезы: «гул», «рев» зрителей (до того, как нож гильотины упадет на шею преступника) и «тишина» [20]. Потом — голоса расходящейся толпы.

Преступники Бунина и Алданова бесконечно далеки от Раскольникова. Все они лишены возможности пройти долгий путь наказания и покаяния к воз-36


Рождению и воскресению. У Бунина герой страдает только в «Деле корнета Елагина». В его сбивчивом монологе чувствуется глубокое раскаяние, но не в том, что пришлось убить, а в том, что не застрелился сам. Единственное, что он ощущает, — «полное безразличие» (433). У Алданова в «Начале конца» «дегенерат» Альвера лишен каких бы то ни было сомнений (вспомним, что Адама Соколовича называют похожим словом: «выродок» (123). Невозмутимость, свойственная Соколовичу, словно передается и ему: «Экзамен был выдержан превосходно. Альвера не чувствовал ни раскаяния, ни ужаса. Как и думал, все оказалось вздором: особенно эти Ими Выдуманные Угрызения совести. Только дышать ему как будто было немного труднее, чем всегда» [21].

Описания Петербурга Достоевского становятся иными на страницах Бунина и Алданова. Летней удушающей жаре Бунин в «Петлистых ушах» противопоставляет жуткую атмосферу мертвого зимнего города. Алданов даже отметит, что убийство в «Петлистых ушах», «сделано как бы составной частью… петербургского ландшафта последней зимы перед революцией», а Соколович «сливается» [22] со страшной ночью на Невском проспекте. По мнению писателя, в русской литературе нет изображения Невского проспекта, равного этому [23]. Ираклий Мелад-зе из «Барышни Клары», будучи «довольно мрачен с виду» [24], контрастно выделяется на фоне парадного Петербурга. Тем неожиданнее и трагичнее смерть женщины в финале.

У Алданова в «Ключе» — тоже картина великолепного заснеженного города дворцов и богатых особняков, совершенно противоположная июльской жаре Петербурга, по которому ходит Раскольников (чего стоит описание роскошного интерьера гостиницы «Палас», ложи Таврического дворца («…зажглись люстры и осветили пюпитры светло-желтого дерева, трибуну, золотого орла, огромный портрет императора…» [25])). Но в финале романа накануне октябрьских событий перед читателем уже совсем иная, отнюдь не торжественная, картина города: на Невском «били пулеметы», впервые прозвучало слово «революция» [26]. А в последнем предложении изображен освещенный заревом пожара Таврический дворец: «Невеселый праздник на развалинах погибающего государства» [27]. Россия сгорает в огне революции. Герои готовятся к бегству.

Бунин и Алданов в своих произведениях как бы заново «переписывают» сюжет «Преступления и наказания», вновь и вновь обращаясь к триединому мотиву «преступление-наказание-очищение». Но тексты писателей ХХ в. более горькие. Их героев объединяет отсутствие жажды покаяния и искупления страшного греха. Таким образом, Бунин и его младший современник Алданов в полемике с Достоевским

Создают вариации на тему преступления без наказания, по-новому продолжая традиции русской классической литературы.

1. Белкин А. А. Сюжетные связи произведений Достоевского и Бунина: («Преступление и наказание» и «Петлистые уши») // Вопросы сюжета и композиции. Горький, 1978. С.141-148; Боуи Р. Достоевский и «достоевщина» в произведениях и жизни Бунина // Иван Бунин. Pro et contra. СПб., 2001. С.700-713; Риникер Д. Подражание — пародия — интертекст: Достоевский в творчестве Бунина // Достоевский и русское зарубежье XX века. СПб., 2008. С.170-211; Сливицкая О. В. «Повышенное чувство жизни»: Мир Ивана Бунина. М., 2004. С.142-145; Ее же: Рассказ И. А.Бунина «Петлистые уши»: (Бунин и Достоевский) // Русская литература XX века: Дооктябрьский период. Калуга, 1971. Вып.3. С.156-167; Смирнова Л. А. Иван Алексеевич Бунин: Жизнь и творчество. М., 1991. С.116-120; Туниманов В. А. И. А.Бунин и Достоевский. (По поводу рассказа Бунина «Петлистые уши») // Туни-манов В. А. Достоевский и русские писатели. СПб., 2004 С.207-235.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » РОМАН «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ И. А. БУНИНА И М. А. АЛДАНОВА - часть 2 . Литературные сочинения!

РОМАН «ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ» Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО В ТВОРЧЕСКОМ ВОСПРИЯТИИ И. А. БУНИНА И М. А. АЛДАНОВА - часть 2