Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

РОМАНТИЗМ ВО ФРАНЦИИ - Часть 2

Громадный успех «Рене», ставшего прототипом целой плеяды меланхолических героев романтизма, пораженных «болезнью века», основывался, разумеется, не на дворянских симпатиях автора, а на том, что Шатобриан подхватил висевшие в воздухе настроения и запечатлел новое жизненное явление: драму индивидуализма, разлад духовно богатой личности с собственническим обществом. Под обаянием Шатобриана находились десятки его младших современников, вплоть до молодого Бальзака. Юноша Гюго записал в дневнике: «Хочу быть Шатобрианом — или ничем!» «Адольф» Б. Констана. Почти одновременно с «Рене», в 1806 году, был написан роман «Адольф» (опубликован в 1816 г.), принадлежащий перу Бенжамена Констана (1767—1830), публициста и политического деятеля буржуазно-либерального толка.

Здесь, как и в повести «Рене», повествование идет от первого лица (роман носит подзаголовок «Рукопись, найденная в бумагах неизвестного»), действует тоже разочарованный герой, сосредоточенный на своих интимных переживаниях, сетующий на жизнь, далекий от гражданских интересов. Адольф — собрат Рене, но как же он отличается от героя Шатобриана! Это «Рене с трезвым взглядом», рассудочный, склонный к холодному самоанализу и, не в пример Рене, живущий с постоянной оглядкой на мнение общества.

Сюжет сводится к истории любви Адольфа к Элленоре, которую он завоевал из тщеславия и начинает тяготиться ею, как только все внешние препятствия устранены. Адольф полон противоречий: он жаждет порвать связь, мешающую его карьере,— и не решается нанести удар любящей женщине; Хочет независимости — и не умеет управлять собою; отвергает лицемерный свет — и тянется, к нему; искренне выражает чувство, которое угасает прежде, чем он успевает закончить фразу. Страдая от этого отсутствия цельности, Адольф мечется между «себялюбием и чувствительностью», самолюбованием и самообличением, не способный к действию, которое подменяется бесплодными порывами.

Констан с необычайной психологической достоверностью запечатлел разрушительное действие на душу человека эгоизма. В Адольфе узнало себя целое поколение. Недаром Пушкин поставил его рядом с байроническими героями. [102]

Пушкин оценил и своеобразие стиля «Адольфа», вполне отвечающего аналитической задаче романа, —точного, лаконичного, суховатого, и языка, «всегда стройного, светского, часто вдохновенного ». «Исповедь сына века». Мюссе. Один из последних исповедальных романов, выразительно названный «Исповедь сына века» (1836), был создан Альфредом де Мюссе (1810— 1857). Мюссе, известный прежде всего как романтический поэт (см. раздел «Поэзия французского романтизма»), был также автором прозаических новелл и драматургом. Ему принадлежит историческая драма «Лорензаччо» и серия «комедий-пословиц» (таких, как «Капризы Марианны», 1835; «Не надо биться об заклад», 1836, и др.), которые не были полностью оценены современниками, но входят в золотой фонд французской драматургии XIX века и ставятся на сцене в наши дни.

В «Исповеди сына века» выразился душевный кризис, пережитый поэтом в середине 1830-х годов в связи с личной драмой — любовью к писательнице Жорж Санд — и обстоятельствами общественной жизни того времени. В «Исповеди сына века» окончательно расшифровываются причины смутных страданий романтического героя. Теперь, через два десятилетия после «Рене» и «Адольфа», стало ясно, что трагедия «сына века» прямо связана с трагедией эпохи.

Герой Мюссе Октав, едва вступив в жизнь, сталкивается с безнравственностью и лицемерием общества. Потрясенный изменой своей первой возлюбленной с его же ближайшим другом, Октав охвачен безнадежностью и отчаянием, от которых ищет спасения в цинизме и распутстве. Но он лишь растрачивает себя и приходит к душевному опустошению; потеряв способности к цельному чувству и доверие к людям, он сам закрывает для себя забрезжившую было надежду на счастье с правдивой и любящей Брижиттой, которую он замучил мелочными подозрениями (в этой линии романа отразились отношения автора с Жорж Санд).

Октав — дитя безвременья, которое писатель называет «веком, отделяющим прошлое от” будущего… когда не знаешь, ступая по земле, что у тебя под ногами — всходы или развалины». [103]

В лирическом зачине романа с болью и страстью рисуется судьба поколения, перед которым закрыты все пути исторической деятельности и ему осталось лишь «закутаться в плащ эгоизма». «Болезнь нашего века,— пишет Мюссе,— происходит от двух причин: народ, прошедший через 1793 и 1814 годы, носит в сердце две раны. Все то, что было, уже прошло. Все то, что будет, еще не наступило. Не ищите же ни в чем ином разгадки наших страданий».

Правдивость нарисованной Мюссе картины становится особенно ясна при сравнении с романами Стендаля и Бальзака, которые в те же годы, хотя в ином художественном освещении, многократно запечатлели трагедию «утраты иллюзий». На «Исповедь сына века» ссылался А. И. Герцен в доказательство своего утверждения, что в Европе 1830-х годов «нет юности и нет юношей».

Жермена де Сталь. «Шатобриан был крестным отцом, а г-жа Сталь повивальною! бабкою юного романтизма во Франции» — писал В. Г. Белинский1.

Дочь французского политического деятеля банкира Неккера, выданная замуж за шведского посла, Жермена де Сталь (1767— 1816), в отличие от Шатобриана, была восторженной почитательницей просветителей, особенно Руссо, и придерживалась либеральных политических взглядов. Не пожелав подчиниться деспотизму Наполеона, она была отправлена им в изгнание, которое разделила с близким своим другом и во многом единомышленником Бенжаменом Констаном (намеки на их отношения имеются в «Адольфе»). Г-жа де Сталь объездила всю Европу, побывала и в России, где А. С. Пушкин, в числе многих передовых людей, высоко оценил «замечательную женщину», которую «удостоил Наполеон гонения, монархи доверенности, Байрон своей дружбы, Европа своего уважения».

За два года до «Гения христианства» г-жа де Сталь опубликовала книгу «О литературе» (1800), имевшую большое значение в становлении романтической эстетики. В основе этого сочинения лежит принцип историзма: литература, утверждает писательница, развивается вместе с прогрессом общества и у каждого народа приобретает свои национальные черты. Такое понимание опрокидывало главную догму классицизма, который признавал лишь вечный, застывший идеал красоты и незыблемые нормы в искусстве. Книга г-жи де Сталь предвещала такие романтические манифесты, как «Расин и Шекспир» Стендаля и «Предисловие» к «Кромвелю» В. Гюго. В книге «О Германии» г-жа де Сталь фактически открыла для французов литературу немецкого романтизма. Она выдвинула мысль о культурном взаимодействии народов — «взаимном гостеприимстве литератур».

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » РОМАНТИЗМ ВО ФРАНЦИИ - Часть 2 . Литературные сочинения!

РОМАНТИЗМ ВО ФРАНЦИИ - Часть 2