Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Слог и стиль комедии Грибоедова «Горя от ума»

Современники высоко оценили достоинства слога и языка «Горя от ума», народность стиля комедии. «До Грибоедова…- указывал В. Ф. Одоевский,- натянутые, выглаженные фразы, заключенные в шестистопных стихах, приправленные именами Милонов и Милен, заставляли почитать даже оригинальные комедии переводными… у одного г-на Грибоедова мы находим непринужденный, легкий, совершенно такой язык, каким говорят у нас в обществах, у него в слоге находим мы колорит русский». Грибоедов обогатил разговорный язык русского общества. По свидетельству того же В. Ф.. Одоевского, часто можно слышать «целые разговоры, которых большую часть составляли стихи из «Горя от ума».

«О стихах я не говорю: половина - должны войти в пословицу»,- раньше всех заметил Пушкин. Можно привести немало выражений и реплик из комедии, которые настолько вошли в наш быт и нашу речь, что мы даже забываем о их происхождении: счастливые часов не наблюдают; кто беден, тот тебе не пара; подписано и с плеч долой; блажен, кто верует, тепло ему на свете; что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом; читай не так как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой; свежо предание, а верится с трудом; ах, тот скажи любви конец, кто на три года вдаль уедет; служить бы рад, прислуживаться тошно и многие другие.

Комедия XVIII в. допускала «низкий стиль», нередко снижавший язык до прямой грубости. Грибоедов отвергает этот принцип. Полностью сохраняя разговорное «просторечие», он делает это в нормах общелитературного русского национального языка.

Богатство и народность грибоедовской речи подготавливались не только его собственным ранним литературным опытом, но и предшествующим развитием русской литературы, особенно творчеством Крылова, на что справедливо указал еще Белинский. Грибоедов боролся за чистоту национальной русской речи и вместе с Крыловым и Пушкиным создавал великий русский литературный язык.

В «Горе от ума» Грибоедов добился удивительной легкости стиха, который почти неощутим в диалоге, а вместе с тем является необыкновенно чеканным и выразительным, резко отличающимся от нелегкого стиха большинства комедий XVIII и начала XIX в., для которых типичен был шестистопный ямб. В «Горе от ума» почти половина всех стихов написана тем же размером. Но стих все время варьируется: шестистопный ямб перебивается другими ямбическими размерами от одностопного до пятистопного и теряет благодаря этому свою однообразность и тяжеловесность. Стих комедии, так же как и ее язык, поразил современников своей непринужденностью и естественностью.

Вольный стих грибоедовской комедии подготавливал переход русской драматургии, в частности, комедии, к прозаическому языку. Через десять лет после «Горя от ума» появился «Ревизор» Гоголя, и русская прозаическая комедия утвердилась на сцене.

Грибоедов упорно работал над стилем своей комедии. В монографии Н. К. Пиксанова «Творческая история «Горя от ума» приводятся яркие примеры этой работы. Так, в раннем варианте текста Софья говорит Чацкому:

  • Как не смутиться мне? От вас нет оборон,
  • Вы обзираете меня со всех сторон…
  • В следующей редакции эта неудачная фраза заменяется несколько улучшенной: «Обозреваете меня со всех сторон». Но и этот вариант не удовлетворяет Грибоедова. В окончательном тексте уже читаем:
  • Да хоть кого смутят
  • Вопросы быстрые и любопытный взгляд.
  • Так была достигнута и большая чистота и большая образность фразы…
  • Вместо вычурных слов Софьи:
  • Когда пора была безвреднейшим забавам,-
  • в окончательном тексте стоит уже изящная фраза Чацкого: Когда все мягко так, и нежно, и незрело.
  • «…Таких двойных и тройных переработок отдельных стихов и их групп немало в истории текста комедии»’,- заключает Н. К. Пиксанов.
  • Переработке подвергались не только отдельные фразы или реплики, но и целые монологи, диалоги и сцены.

Автор монографии «Творческая история «Горя от ума» дает яркий пример самого творческого процесса работы Грибоедова над комедией. Н. К. Пиксанов обращает внимание прежде переработок представляет во втором действии рассказ Софьи Скалозубу и Чацкому о падении с лошади. В первоначальном тексте Музейного автографа ‘ он изложен в такой редакции:

  • Вам странность об себе скажу,
  • По дням и по часам, по прихоти я словно,
  • То с страхом вижу все, то слишком хладнокровно.
  • Сама не берегусь верьхом,
  • Скачу, лечу, мой конь с огнем,
  • Раз в сторону ударился с разбегу,
  • Долой я под гору, по снегу,
  • Не охнула, привстала и опять
  • На нем отважилась скакать,
  • В другой же раз во мне души нет,
  • Кого-нибудь как лошадь скинет,
  • И не случится ничего,
  • Готова я бежать из дому.

Здесь энергично намечены несколько черт. Во-первых, «странность» в нервном характере Софьи: «что с страхом вижу все, то слишком хладнокровно». Во-вторых, смелость Софьи в верховой езде:

  • Сама не берегусь верьхом,
  • Скачу, лечу, мой конь с огнем.

Затем, падение с лошади под гору - бытовая картинка из тех времен, когда в Москве, при ужасном состоянии улиц весной и осенью, достаточные люди предпочитали ездить не в экипажах, а верхом, когда и у Молчалина в распоряжении была верховая лошадь, когда и на службу ездили верхом. Наконец, рассчитанное и правдоподобное, хотя и замаскированное объяснение обморока:

  • В другой же раз во мне души нет…
  • Готова я бежать из дому.

Следует признать, что этюд этого монолога сделан удачно: он выразителен, красочен, психологически хорошо наполнен и стройно логизирован. Но стилистическая форма не удалась и вызвала неудовольствие поэта. Ощутимы значительные шероховатости: «по дням и по часам, по прихоти я словно» и т. д.; «сама не берегусь верьхом», «души нет - скинет», вся конструкция тирады архаична. Затем, весь рассказ с грубоватыми подробностями падения («долой я под гору», «не охнула»), с оттенком ухарства и похвальбы - как-то мало подходил к выдержанному светскому тону Софьи. Поэтому на той же рукописи Грибоедов произвел целый ряд переработок: кое-что зачеркнул, другое вставил, третье переделал. В результате получилась вторая редакция монолога - окончательная для Музейного автографа:

  • Я просто вам скажу,
  • За самое себя не трушу, лошадь скинет,
  • Убьюсь ли: раз со мной и было, я опять
  • Потом отважилась скакать.
  • Но за других во мне души нет
  • Из ничего,
  • И приключится что хоть вовсе мне чужому.

Здесь монолог сильно сокращен: вместо 13 прежних стихов в нем теперь всего семь. Исчезла общая психологическая черта - перебоев страха и хладнокровия. Картина падения с лошади: «с разбегу, долой под гору, по снегу» выцвела, и от нее осталось отвлеченное: «раз со мной и было». Хорошим приобретением новой редакции было’ замаскированное дипломатическое отречение от Молчалина:

  • И приключится что  хоть  вовсе   мне  чужому.
  • Но ломающийся ритм тирады, общее несовершенство композиции, наконец явная недостроенность последних трех стихов - возбуждали то же чувство неудовлетворенности.
  • Тогда возникла третья редакция. Ее предлагают нам варианты Завелейского:
  • Не трушу за себя: карета ли зацепит -
  • Подымут,- и опять
  • Готова сызнова скакать;
  • Но за других ребячий страх и трепет!

К сожалению, неизвестно, весь ли монолог Софьи исчерпывался этим четверостишием в вариантах Завелейского. Если да,- неясно, с каким Же стихом рифмовался один из предыдущих стихов: «А вся еще теперь дрожу» (парный со ст. «Однако о себе скажу» - в окончательном тексте). Но сама в себе новая, третья редакция вполне закончена. Она сильно отличается от первых двух. Сохранилось, собственно, только настойчивое рифмование: опять - скакать. Во всем остальном - сильные переработки. Заменен центральный образ: вместо верховой лошади уже карета, которую «подымут» люди, если она «зацепит», и рассказываемый эпизод приобрел большую точность. Намек на Молчалина снова смягчен, а стих выиграл в характерной для Грибоедова ямбической стремительности:

  • Но за других ребячий страх и трепет!

Вообще новая редакция музыкальнее, стройнее предыдущей, хотя и беднее содержанием.

Все же и она не понравилась. Если, как можно предполагать, ею забывалось указанное выше рифмованье с одним из предыдущих стихов,- его надо было восстановить. Затем замечено было бытовое неправдоподобие: если карета зацепит, она останавливается, а не падает.

Отсюда возникла потребность в новой переработке. Она предложена в посредствующей редакции:

  • Однако о себе скажу,
  • Что не труслива. Так, бывает,
  • Карета свалится,- подымут: я опять
  • Готова сызнова скакать;
  • Но все малейшее в других меня пугает,
  • Хоть нет великого несчастья от того,
  • Хоть незнакомый мне,- до этого нет дела.

Рифмованье: дрожу - скажу восстановлено. Карета уже не зацепит, а «свалится». Восстановлена черта нервности: «Но все малейшее в других меня пугает» и т. д. Наконец, восстановлен и намек на Молчалина - в новой формулировке: «Хоть незнакомый мне,- до этого нет дела». На четвертой переработке Грибоедов успокоился…»

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Слог и стиль комедии Грибоедова «Горя от ума» . Литературные сочинения!

Слог и стиль комедии Грибоедова «Горя от ума»