Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Стихотворения М. Лермонтова (Стихотворения Лермонтов М. Ю.) [1/6] - Часть 3

Для живого человека природа всюду является одушевленною: он слышит ее голос и в безмолвном образовании металлов, в таинственной лаборатории недр земных, и завывании ветра, - там, у полюсов, в царстве вечной зимы и смерти, на звонких льдах воздымающего пушистые вьюги; в приливе и отливе вод она видит как бы тяжелое, напряженное дыхание исполинской груди седого старца-океана… Полон таинственной думы для души нашей чернеющийся вдали лес, и когда подходим мы к нему, нами невольно овладевает какая-то детская робость, какой-то мистический, но полный обаяния ужас, - и мы повторяем с поэтом: О чем шумит сосновый лес? Какие в нем сокрыты думы?

Ужель в его холодном царстве Затаена живая мысль? ………………………… Порой, во тьме пустынной ночи, Былых веков живые тени Из глубины его выходят И на людей наводят страх. С приходом дня уходят тени; Следов их нет; лишь на вершинах Один туман, да, в темной грусти, Ночь безрассветная лежит…

Какая ж тайна в диком лесе Так безотчетно нас влечет, В забвенье погружает чувство И тайны новые рождает в нем?.. Ужели в нас дух вечной жизни Так бессознательно живет, Что в царстве безотрадной смерти Свое величье сознает?.. Нет, не бессознательность, но чувство своего сродства, своей общности, своего тождества со всем великим царством жизни заставляет наш дух видеть свое отражение в таинственных явлениях природы!.. По-видимому, отторгнутый от общего своею индивидуальностию, ставши в человеке личностию, - дух наш тем живее и глубже чувствует свое таинственное единство с бессознательною природою, которая не чувствует своего единства с ним…

В природе нет нашего духа, но в нас есть дух природы, ибо закон бытия таков, что высшее необходимо заключает в себе низшее. Да, у духа нашего есть общее с природою, - и это общее есть жизнь, и потому-то она говорит ему таким понятным и родственным языком, и все в ней влечет его к себе, все. - И блеск, и жизнь, и шум листов, Стозвучный говор голосов, Дыханье тысячи растений, И полдня сладострастный зной, И ароматною росой Всегда увлаженные ночи, И звезды яркие, как очи Грузинки жарко-молодой… Неисчислимы и разнообразны предметы мира, но в них есть единство, и все они - частные явления общего. Вот почему философия говорит, что существует одно общее.

Вздохи дышащей груди жизни - ее частные явления рождаются и умирают, приходят и преходят, а жизнь никогда не умирает, никогда не преходит: так в океане рождаются волны, и волна гонит волну, волна сменяет волну, - а океан все так же велик и глубок, так же живет и движется на своем бездонном, необъятном ложе; а в его кристалле все так же торжественно отражается лучезарное солнце, и все так же колышется и трепещет ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Каждый человек есть отдельный и особенный мир страстей, чувства, желаний, сознания: но эти страсти, это чувство, это желание, это сознание - принадлежат не одному какому-нибудь человеку, но составляют достояние человеческой природы, общее всех людей. И потому, в ком больше общего, тот больше и живет; в ком нет общего - тот живой мертвец. Чем же выражается причастность человека общему? - В доступности всему, что сродно человеческой натуре, что составляет ее сущность и характер; в праве сказать о себе: “Я человек - и ничто человеческое не чуждо мне”.

Кто причастен общему, для того личные выгоды и потребности житейские - интересы второстепенные, а природа и человечество - главнейшие интересы. Чья личность есть выражение общего, тот жаждет сочувствия ближних, трепетного упоения любви, кроткого счастия дружбы, жаждет волнений чувства, бурь и непогод жизни, борьбы с препятствиями; тот все понимает, на все откликается: и в раззолоченных палатах, среди богатства и роскоши, он слышит стоны нищеты и бедствия, и сердце его содрогается, но не отвращается от их пронзительных диссонансов; окруженный всем, что горячо любит он, что зовет родным и милым, - он откликается на вопль и слезы вечной разлуки и невозвратимой утраты и плачет о чужом горе, которого сам не испытал; пылкий юноша, - он умеряет резкость своих движений, смягчает силу своих порывов и благоговейно, стыдливо, девственно опускает пламенные взоры в присутствии старца, на лице которого сияет кроткий свет чувства, дрожащий голос которого льется светлою волною любви; согбенный летами старец,- он с умилением смотрит на резвое дитя, которое по зеленому лугу гонится за пестрою бабочкою; он радуется его детской радости, принимает участие в его младенческой печали; он прощает заблуждение пламенной юности, снисходителен к кипению ее порывистых страстей, он понимает мгновенный пламень и внезапную бледность на ланитах молодой девушки, ее тоскующий взор и немую горесть, волнение ее молодой груди, и печаль без горя, и страх без беды, и радость без причины… С благословением на устах, с умилением во взоре, смотрит он на пылкую юность, которая кружится в вихре жизни и, полная надежд и отваги, гордая сознанием своей силы, спешит без оглядки навстречу будущему, обольщаемая его заманчивою далью, не зная и не желая знать его предательских обманов, - и перед ним воскресает прошедшее его собственной жизни, восстают милые призраки и знакомые образы невозвратимо протекших лет, и, вместо резонерских поучений и докучного ворчания, он повторяет про себя с грустно-радостной улыбкой: …Так было прежде Во время оно и со мной!

Да, жить не значит столько-то лет есть и пить, биться из чинов и денег, а в свободное время бить хлопушкою мух, зевать и играть в карты: такая жизнь хуже всякой смерти, и такой человек ниже всякого животного, ибо животное, повинуясь своему инстинкту, вполне пользуется всеми средствами, данными ему от природы для жизни, и неуклонно выполняет свое назначение. Жить значит - чувствовать и мыслить, страдать и блаженствовать; всякая другая жизнь - смерть. И чем больше содержания объемлет собою наше чувство и мысль, чем сильнее и глубже наша способность страдать и блаженствовать, тем больше мы живем: мгновение такой жизни существеннее ста лет, проведенных в апатической дремоте, в мелких действиях и ничтожных целях. Способность страдания условливает в нас способность блаженства, и не знающие страдания не знают и блаженства, не плакавшие не возрадуются. Когда Мефистофель предлагает Фаусту все блага, все наслаждения, столь высоко ценимые толпою, - Фауст отвечает ему: Не думал я о наслажденьях.

Я кинусь в бурный чад страстей, Упьюсь восторгами мучений; Я ненависть любви, отраду огорчений Сыщу в печальной жизни сей. Святая истина от глаз моих сокрыта, Высокой мудрости уму не суждено. Всем горестям отныне грудь открыта, И всем, что человечеству дано, В самом себе хочу я насладиться, И в ад и в небо погрузиться, И грусть людей, и радость их испить, С их бытием свое совокупить И с ними, наконец, в уничтоженье слиться. (Из перевода г. Губера) Да, все постичь духом, все обнять чувством, всем возобладать и ничему исключительно не покориться - вот жизнь! Но эта жизнь есть достояние тех немногих, которые стоят в главе человечества, играют роль его представителей.

Вот один из них: Все дух в нем питало: труды мудрецов, Искусств вдохновенных созданья, Преданья, заветы минувших веков, Цветущих времен упованья. Мечтою по воле проникнуть он мог И в нищую хату и в царский чертог. С природой одною он жизнью дышал; Ручья разумел лепетанье И говор древесных листов понимал, И чувствовал трав прозябанье; Была ему звездная книга ясна, И с ним говорила морская волна. В этих двенадцати стихах Баратынского о Гёте заключается высший идеал человеческой жизни и все, что можно сказать о жизни внутреннего человека. Но, кроме природы и личного человека, есть еще общество и человечество.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Стихотворения М. Лермонтова (Стихотворения Лермонтов М. Ю.) [1/6] - Часть 3 . Литературные сочинения!

Стихотворения М. Лермонтова (Стихотворения Лермонтов М. Ю.) [1/6] - Часть 3