Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Тайны мужского и женского в художественных интуициях Н. В. Гоголя («Женитьба») - часть 3

Достигалось это следующим образом. Гоголь создавал ситуацию почти хаотического смешения-взаимодействия смысловых «шлейфов» различных мотивов, следствием чего становилось спонтанное «выскакивание» событий в совершенно новое смысловое поле, не бывшее ранее. Реализуется такой прием примерно следующим образом.

Появление Корчкарева только на короткое время прерывает перебирание Агафьей Тихоновной претендентов на ее руку. Она в ответ на его настойчивые предложения выбрать Ивана Кузьмича (Подколесина) несколько раз переспрашивает о других кандидатах. Таким образом, ситуация «вытаскивания билетика» из «ридикуля» продолжена. Но в нее незаметно просочилась уже сформированная ранее сюжетная линия давления Кочкарева на «бабу»-Подколесина. Правда, с Агафьей Тихоновной Кочкарев действует мягче, но не менее настойчиво.

Сквозь ситуацию давления на «бабу» Агафью Тихоновну довольно отчетливо проступают уловки свахи, ведь Кочкарев именно ее роль играет в этой ситуации. А сваха использовала две «тактики»: крысиного угадывания ожиданий клиента и подобия собачьего «облаивания». Оба приема использует и Кочкарев в разговоре с Агафьей Тихоновной. Его постоянно повторяемое слово «дрянь» своей краткостью и звучностью напоминает гавканье. Но есть и признак крысиного нюха: он почти невероятным образом угадал, чего больше всего боится Агафья Тихоновна в замужестве, - побоев.

В той же сцене возникает и намек на ситуацию зеркального отражения, сопряженную с надеванием масок. Происходит это в тот момент, когда Кочкарев советует Агафье Тихоновне «облаять» претендентов на ее руку, как он делает это сам: «Ну, так если вы хотите Кончить за одним разом, скажите просто: «Пойти вон, дураки!..»21.

Такая ситуация наслоения и быстрого «перетасовывания» уже найденных ранее смысловых оттенков приводит к неожиданному «выскакиванию» в конце первого явления второго действия совершенно новой ситуации, ранее не наблюдавшейся. Кочкарев, успокаивая Агафью Тихоновну по поводу последствий изгнания женихов, рассказывает «поучительную историю» о своем знакомом, которому плюнули в лицо, но жалованье прибавили… Этот фрагмент в контексте ситуации «тасования» напоминает случайную карту, вдруг выпавшую из колоды, карту, которая до сих пор не попадалась под руку…

Ее появление позволяет предположить, с какой целью Гоголь начинает активно использовать прием «перетасовывания». Намеренно смешивая, наслаивая и таким образом хаотизируя ранее найденные приемы выстраивания действия вокруг случайных образных доминант и мотивов, он, по-видимому, пытается подойти к спонтанному генерированию новых способов выстраивания отношений персонажей и смысловых связей.

В результате наслоение «смысловых разрастаний» вокруг нескольких ключевых мотивов стало устойчивым источником для целой серии инсайтов у автора пьесы. А возникающие на этой основе новые мотивы затем формировали смысловые связи целых сцен (беседа Агафьи Тихоновны и Подколесина о катаниях, цветах и гуляниях, например, а также ситуация оплевывания).

Так Гоголю удалось не только значительно раздвинуть границы художественных образов тендера, раскрыв их почти предельные смысловые разрастания. Результатом его усилий становится формирование смысловых рядов, обладающих особой новизной значений и связанных с образами тендеров.

Один, мистико-религиозного свойства, возникает вследствие случайного упоминания Кочкаревым дьявола. В результате у

Центральных персонажей пьесы возникают библейские ассоциации (Адам, Ева, змей, яблоко…). Относительную определенность и последовательность этим смысловым оттенкам сообщает вскоре возникшее размышление Агафьи Тихоновны о детях, связанных с ними заботах и тяготах. Без труда вспоминается божье наказание Еве за грехопадение. Присутствие Кочкарева при объяснении Подколесина в своих намерениях относительно Агафьи Тихоновны скрыто намекает на ситуацию с дьявольским вмешательством в отношения Адама и Евы.

Подколесин-Адам, только что соблазненный поднесенным «яблоком», совершенно преображается: от робости и сомнений не остается и следа - он требует немедленного венчания. В его небольшом монологе из следующего явления (XX) без труда угадывается тот новый взгляд Адама на мир, что был рожден вкушением плода с древа познания:

«Именно наконец теперь только я узнал, что такое жизнь. Теперь предо мною открылся совершенно новый мир, теперь я вот вижу, что все это движется, живет, чувствует, эдак как-то испаряется, как-то эдак, не знаешь даже сам, что делается. А прежде я ничего этого не видел, не понимал, то есть просто был лишенный всякого сведения человек, не рассуждал, не углублялся и жил вот, как и всякий другой человек живет»28.

К паузе Подколесина из этого монолога, передающей душевные колебания, стягиваются самые несовместимые, на первый взгляд, самые контрастные смысловые ряды. Ведь «силки», «сети», в которые попал главный герой, создали и жизнь, и смерть, и библейская, и историческая дали, и райские кущи (небо), и земля (Адам как государь), и закон (повеление всем жениться), и откровение познания («только теперь видишь, как глупы все…»).

Но даже такая сеть может быть разорвана, даже в ней Подколесин-Адам находит лазейку, выскакивая в окно. Как и в предыдущих ситуациях, такое бегство имеет оттенок неожиданно «выскочившей из колоды» новой карты, которая до сих пор никак себя не обнаруживала. И у этой «карты», соответственно, совершенно новая рубашка - неожиданные смыслы, которые она сообщает тендеру

Ее главный опознавательный признак, безусловно, свобода. У этого значения множество оттенков. На поверхности явно лежат комично-бытовой и психологический. Но бегство также довольно отчетливо ассоциируется с плевком в сторону невесты и Кочкарева, уподобляя их назойливому просителю прибавки к жалованью. Более отдаленная ассоциация формирует подобие Агафьи Тихоновны Жевакину, которому было решительно отказано. Еще более отдаленный смысловой ряд связан с крушением репутации невесты (об этом позднее говорит ее тетка), что может намекать на некое подобие разрушения женского «тендерного образа», символизируемого домом, флигелями, пивным погребом и огородом…

Но есть и поток смыслов, связанный с библейскими ассоциациями. Подколесин-Адам спасается бегством от козней змея-искусителя. Он уже вкусил яблока (монолог о том, что ему открылся совершенно новый мир), но еще не совершил грехопадения. Так он обрел независимость и от райских кущ, и от Бога, и от удела земного искупления первородного греха. Выскользнув в этот «створ» библейского сюжета, он спасся и от смерти (в ее иномир-ном и реальном значении), и от «силков», расставленных жизнью (образы многочисленных караульщиков).

Весьма существенным дополнением этих значений становится образ дороги и обретаемого в ее конце убежища:

«…Эй, извозчик!

Голос извозчика. Подавать, что ли?

Голос Подколесина. На канавку, возле Семеновского мосту»29.

С одной стороны, это бегство имеет смысл обретения некоего укрытия, подобия «норы», куда прячется Подколесин и от угрозы женитьбы, и от назойливых приставаний Кочкарева, и от собственного страха и стыда. Дополнены эти значения оттенками образа Эдема, в котором так безмятежно и счастливо жил Подколесин-Адам, пока туда не проникли Фекла и Кочкарев.

Но у того же адреса, сказанного Подколесиным, есть и иной оттенок значения: незавершенности, открытости, отсутствия опре-

Деленной конечной цели. Ведь что такое Канавка и мост, как не некие аналоги дороги, возможные ее продолжения, спасительные «отступные пути» на случай преследования… Так Гоголь едва уловимым штрихом переводит образ дороги в некий горизонт бесконечности, дления, текучести (вода) и «переходности» (мост).

Эта гениальная интуиция (образная) мужского тендера спроецирована Гоголем и на женский. Сделано это с помощью мотива зеркала. Возникающая на сцене сразу же после бегства Подколесина его невеста, как в зеркале, отражает его состояние: она хочет, чтобы все стало как прежде, хочет «выскочить» из сложившихся обстоятельств, сопряженных с женитьбой. Аналогом окна в этом случае становится отворяемая дверь. Она в этом случае - символ вечного вопрошания из мира горнего, где обитает суть Евы, в мир сущий. И в этом мире ее голос-вопрошание тоже дробится (умножен повторением других персонажей). Но никогда не находит убегающего возлюбленного. Поэтому Ева-Агафья Тихоновна обречена на вечное символическое стояние у отверстой двери, соединяющей, вместо моста у Адама, мир горний и мир земной…

Важно подчеркнуть, что намеченная пока в самых общих чертах «концепция тендера» в гоголевской «Женитьбе» имеет принципиально незавершенный характер и оставлена автором в области едва намеченных и смутно угадываемых смыслов. Они с немалым усилием улавливаются научным сознанием и почти не поддаются отчетливому и до конца проясненному формулированию. Поэтому в их воссоздании приходится часто прибегать к сравнениям, уподоблениям, использовать язык и приемы описания, сходные с художественными. А саму «концепцию тендера» определять как художественную интуицию, то есть озарение, прозрение, инсайт, выраженный больше как «вектор намерений», чем как действительно «концепцию»…

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Тайны мужского и женского в художественных интуициях Н. В. Гоголя («Женитьба») - часть 3 . Литературные сочинения!

Тайны мужского и женского в художественных интуициях Н. В. Гоголя («Женитьба») - часть 3