Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Талант и фантазия произведения Герцена «Былое и думы»

Как это понять? Вероятно, так: одни писатели уясняют истину как бы художественной ощупью. А Герцен уже наперед, силою научного предвидения, постигает ее и затем облекает в плоть образа. Но по так: одни писатели будто бы сами не до конца сознают, какие обобщения следуют из созданной ими картины жизни,- и критики им до конца «разъясняют» смысл их творений. А Герцен будто бы сначала обобщает свои наблюдения, извлекает из них социальные, философские, психологические формулы и лишь затем находит для них образные примеры. В конечном счете, как полагал Белинский, мысль пронизывает художественный образ, светится в каждой его грани, скрепляет воедино все произведение. Разумеется, если это писатель крупный, если произведение им выношено, доведено до конца и если он считает возможным отдать его на суд читателей. Имеет ли значение, каким образом получена соль: выпарили ее из рассола на солеварнях или добыли самородную из шахты?

Замечание Белинского не означает, что он сомневался в огромном даровании Герцена. Он лишь подчеркнул, что художественный мир Герцена отличается поразительным богатством идей. Любое наблюдение Герцена неразрывно связано с размышлениями, с осмыслением наблюдаемых явлений, с умением сделать общий вывод или сопоставить их с крупными проблемами современности.

Белинский также заметил тот особенный тон герценовского повествования, по которому очень точно определяется позиция  художника   и   его  отношение   к   изображаемому.   Герцен иронизирует над тем, что ему кажется смешным; а смешное он умеет подмечать с поразительной зоркостью. И вместе с тем его ирония всюду сплетена с лиризмом, с сочувствием к людям маленьким, придавленным социальной несправедливостью. «Главное орудие Искандера,- писал Белинский,- которым он владеет с таким удивительным мастерством,- ирония, нередко возвышающаяся до сарказма, но чаще обнаруживающаяся личною, грациозною и необыкновенно добродушною шуткою».

Ирония окрашивает герценовские сравнения, метафоры, эпитеты и характеристики. Вот, например, как изображает Герцен волнение Глафиры Львовны при известии о сватовстве Негрова: «Кисейное платье племянницы чуть не вспыхнуло от огня, пробежавшего по ее жилам…». Здесь ирония неотделима от грусти и сожаления. Грустно оттого, что в положении несчастной племянницы только замужество оставляло надежду на относительную независимость, на освобождение из-под власти страшной «старой графини с видом вороны в чепчике». Понятна радость Глафиры Львовны, когда оказалось, что надежды ее не обманули: она отправилась к венцу «в венчальном платье из воздуха с лентами» и была «счастлива от маленького пальца на ноге до конца длиннейшего волоса в косе…».

Есть что-то трогательное в этой молодой женщине, едва не оставшейся такой же старой девой, как ее почти столетняя тетка Мавра Ильинишна. Но вот прошло пятнадцать лет; Глафира Львовна стала счастливой супругой Негрова, дамой под стать своему жесткому супругу, вечно «учившему» кого-нибудь из слуг. Меняется она - меняется отношение Герцена к ней. Ирония, сочетавшаяся с лирическим сочувствием, сменилась злой насмешкой. Теперь Глафира Львовна оказывается в положении энергичного захватчика, намеренного нахрапом присвоить то, что ей понравилось. Глафира Львовна пытается соблазнить молодого Круциферского: она «играла роль завоевателя и соблазнителя, а Дмитрий Яковлевич - невинной девушки, около которой злонамеренный паук начал плесть свою паутину». В «Былом и думах», говоря о вятском губернаторе Тю-фяеве, Герцен назвал его «восточным сатрапом». Откуда такие берутся? Герцен сообщил, как Тюфяев в молодости с бродячими акробатами   прошел   от   Тобольска   до   Польши,   а   оттуда,   за бродяжничество, отправлен был вместе с арестантами обратно в Тобольск. Ему посчастливилось попасть к Аракчееву в сотрудники. Опираясь на эти сведения (акробаты, арестанты, Аракчеев), Герцен развивает насмешливое, пронизанное злой иронией, описание неожиданного возвышения Тюфяева: «Канцелярия Аракчеева была вроде тех медных рудников, куда работников посылают только на несколько месяцев, потому что если оставить долее, то они мрут. Устал наконец и Тюфяев на этой фабрике приказов и указов и стал проситься на более спокойное место… Аракчеев наградил Тюфяева местом вице-губернатора. Спустя несколько лет он ому дал пермское воеводство. Губерния, по которой Тюфяев раз прошел по веревке и раз на веревке, лежала у его ног».

По веревке - как акробат; на веревке - как арестант, вот два полюса, между которыми где-то посредине располагается человеческая сущность этого ставленника Аракчеева.

Когда Герцен пишет о Негрове, о Мавре Ильинишне, о Столыгине и представляемой ими барское среде, в его описаниях особенно изобилуют парадоксальные определения, иронические метафоры, гиперболические заострения и метонимии особого рода: вещи замещают своих владельцев, предметы обстановки выступают как визитные карточки хозяев. Собрался, например, Негров новую карету приобрести: что это означает? «Четвероместная карета значила ни более ни менее как то, что Алексей Абрамович намерен жениться»,- иронически пояснил Герцен.

Здесь карета - вещное выражение престижа, богатства и замыслов этого ограниченного самодура. В мире Негрова, старших Столыгиных, губернских чиновников человек определяется не по своим духовным возможностям, а оценивается по числу принадлежащих ему крепостных душ, поместий, десятин пахотной земли, лесов или другими вещными символами богатства. Человек здесь дегумани-зирован: предметное окружение полноправно замещает личность. В свою очередь, вещи, включившись в отношение между людьми, как бы одухотворяются, приобретают самостоятельность и оказываются общественно значимыми. Возникает симбиоз вещи и человека. Голубые глазки замещают мать Любоньки, а коза, которую Негров холил и собственноручно кормил, заменяет его и становится выражением его отцовских чувств.

Разнообразные уточнения и пояснения - едва ли не наиболее примечательная особенность художественного мира Герцена. С их помощью особенно наглядным становится тот путь познания сущности явлений и лиц, который проходит пытливая мысль Герцена. «Могущество этой мысли - главная сила его таланта»,- заметил Белинский еще в 1848 году.

С помощью уточнений Герцен срывает маску с персоналкой - и перед читателем обнажается то, что было скрыто: дрянное нутро их натуры, нечистые помыслы, стяжательские побуждения, духовное убожество. Так поступает он, например, при описании особого распорядка жизни в доме крепостников (Негров, оба Столыгины, князь Скалинский): перед читателем возникает картина потрясающего беспорядка и уродливых форм в отношениях между людьми.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Талант и фантазия произведения Герцена «Былое и думы» . Литературные сочинения!

Талант и фантазия произведения Герцена «Былое и думы»