Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СПЕЦИФИКА РУССКОЙ «МИДДЛ-ЛИТЕРАТУРЫ» (на материале прозы 2000-х гг.) - часть 1

Объектом настоящего исследования является кризис, переживаемый современной литературой, а также некоторые специфические пути его преодоления, связанные с появлением нового направления – «миддл-литературы» (обозначение С. Чупринина). Мы ставим перед собой задачу определить некоторые особенности этого направления, выявив специфику героя и конфликта новейших произведений.

Отметим, что дискуссии о легитимности «миддл-литературы», ее особенностях, динамике развития сейчас активно ведутся. На наш взгляд, они органично вписываются в изучение переходного состояния литературы, которое, как представляется, уже прошло несколько этапов. Во-первых, литературоведы и критики отмечали смену центра и периферии художественной системы, когда в конце 1980-х – 1990-е годы идеологический позднесоветский «мейнстрим» был вытеснен вышедшим из подполья андеграундом (работы Г. Нефагиной, А. Зорина, Н. Ивановой и др.). Во-вторых, современное состояние русской литературы рассматривалось в контексте общего постмодернистского кризиса культуры (работы М. Липовецкого, И. Скоро-пановой, М. Эпштейна, М. Берга и др.). В-третьих, исследователи в качестве кризисных факторов называли влияние рынка на литературу, всеобщую коммерциализацию искусства и в связи с этим – экспансию массовой литературы, обращение к ее арсеналу серьезной, «актуальной», словесности. Наконец, речь шла также о неожиданном повышении статуса литературы непрофессиональной [1, 181], о разработке целого ряда спорных «проектов», имеющих своей целью моделирование развития литературы в условиях рынка, обеспечение текстам коммерческого успеха.

Во всех этих моделях фиксировалось принципиальное противостояние каких-либо двух полюсов: центра и периферии художественной системы, мейнстрима и андеграунда, контрастных идеологи-


Чески и художественно, массовой литературы и элитарной. При этом в последнее время наблюдается тенденция оценочно не противопоставлять данные оппозиции, а рассматривать их именно как части общей системы. Примером может служить знаменательный упрек Д. Володихина, адресованный всей современной литературе в целом (элитарной и массовой), в том, что она не сумела дать адекватные трактовки современности и предсказать социальные потрясения 1990-х, то есть не выполнила ту роль, которая традиционно отводится ей в русской культуре. «Мейнстрим прозевал 91 год, не сумев дать ему философское, этическое, психологическое объяснение. А фантастика с тем же успехом прозевала его в социальном смысле, прежде всего футурологически» [1, 186]. Следовательно, по логике автора, все слои литературы оценочно уравнены, несовершенны, поставлены перед новыми вызовами.

Видимо, осмыслением этих перемен, связанных в том числе и с рынком, развитием капитализма на обломках старой экономической и социальной системы, призвана заниматься «миддл-литература». Дату ее возникновения соотносят с кризисными 1990-ми годами, временем, когда рухнули две ведущие идеологии, по определению Г. Циплакова, – это «советская» и «перестроечная» в ее криминальном, «братковском» варианте [4,185]. В тот период культурный кризис стал особенно очевидным, но одновременно освободилось место для формирующейся новой идеологии среднего класса.

Критерии определения данного социального слоя, как и параметры порождаемой его запросами «миддл-литературы», до сих пор оспариваются. Но, как показывает анализ критических дискуссий, доминируют тенденции не к отрицанию и понижению их статуса, а, напротив, повышению. Так, например, Г. Юзефович именует названную прослойку современным «классом-гегемоном», который, обладая властью и деньгами, формирует соцзаказ «грамотного и разумного современного потребителя» [5]. Г. Циплаков предлагает в качестве критериев его определения избирать не имущественные, а общекультурные показатели, в особенности, новый тип сознания, который также оценивается исследователем достаточно высоко и определяется не только материальным достатком, но и образованностью, интеллектуальными запросами («есть целый неосвоенный массив читателей, которым интересно размышлять» [2,183]).

Нужно сказать, что запросы этого «потребителя» («офисной интеллигенции», «офисных интеллектуалов», «новых умных», «белых воротничков») также оцениваются по-разному. Наиболее низкая планка обозначена в «проекте» бывшего редактора «Огонька» Влада Вдовина, собиравшегося ориентировать журнал на соответствующие публикации. По мнению автора «проекта», «молодой российский средний класс хочет читать книги, которые, во-первых, являются романами, а во-вторых, «не грузят», обладают позитивным настроением, написаны более или менее нейтральным языком, повествуют если не о самих «офисных интеллектуалах», то, по крайней мере, содержат большое количество узнаваемых реалий и, желательно, обладают при этом занимательным сюжетом» (цитирую по [5]). Более выскокие критерии вкуса «среднего класса» и его «мозга» – «офисных интеллектуалов» предлагает Георгий Циплаков, включающий в ряд «миддл-литературы» яркую философскую прозу, а также экспериментальные авангардные и концептуалистские тексты, достаточно сложные по форме и содержанию. Дмитрий Володихин предлагает свой весьма дискуссионный «проект» успешной литературы, которая, по его мнению, воспринимается массовым читателем и интеллектуальным ядром – средним классом [2]. «Проект» предусматривает ряд параметров: отход от постмодернистского экспериментирования, отказ от ряда еще недавно актуальных аксиологических и художественных ценностей, что, заметим, отражает постмодернистское мышление самого критика («Как выяснилось еще в 90-х, духовность, нравственное чувство, мастерский стиль, языковые игры, да и любое художество высокого класса сами по себе являются товаром неходовым…» [1, 181]), при сохранении необходимого художественного качества. К приоритетам также относятся: «крепкосю-жетность», заострение социальной проблематики и широкое использование арсенала «жанровой» литературы, в особенности художественной фантастики. Заметим, что приведенные самим же автором в качестве примеров произведения Л. Улицкой, В. Маканина, В. Пелевина отнюдь не лишены духовности, содержат модернистский и постмодернистский художественный эксперимент, то есть противоречат предложенной автором модели, что лишний раз свидетельствует о нерешенности проблемы.

На новое направление, соединившее черты массовой и элитарной литературы, пусть, заметим, и в измененном виде (так, например, по определению С. Чупринина, этот феномен, с одной стороны, ориентирован на коммерческий успех, а с другой – не лишен определенного стилевого изящества, сложности [3]), а также отразившее идеологию утверждающейся прослойки – «среднего класса», критиками возлагаются большие надежды в плане общекультурном, социальном, художественном.

Исследователи полагают, что это срединное по своей сути явление, сочетающее признаки искусства интеллектуального, актуального и массового, становится фактором уравновешивающим художественную систему, придающим ей желанную стабильность и перспективу, то есть фактически трактуют его как путь выхода из кризиса [2]. В этой связи показательно, что внимание критиков фиксируется не столько на авангардной составляющей, отрицании художественного опыта прошлого, сколько на связи с традицией и вечными ценностями вообще, что также объясняется запросами ядра среднего класса – «новых интеллектуалов», настроенных не на рево-люционизацию жизни, а на укрепление ее устойчивости. Именно эта особенность акцентируется в портрете данной социальной прослойки, предлагаемом Г. Циплаковым. Это молодые интеллектуалы, которые в прежние времена были бы интеллигенцией, врачами и преподавателями, сейчас же волею рынка они занесены в офисы, но при этом они отнюдь не оторвались от традиций русской философской и психологической литературы, не снизили запросов, однако потребовали обновления формы и отражения в художественной словесности не столько профессиональных («офисных») реалий, сколько тенденций к стабилизации, характерных именно для идеологии среднего класса. «Они – пастухи всего среднего класса, в том смысле, что не дают его представителям превратиться в мещан, филистеров, тупых яппи, являясь его несомненным мозгом. Но при всем при этом стремятся они именно к спокойствию частной жизни, характерному именно для филистеров. Только эта филистерская жизнь, по их мнению, должна быть насыщена духовными совершенствами. И в русской литературе такое странное поведение уже не раз встречалось: вспомним, к примеру, тексты Розанова или Венидикта Ерофеева» [4, 185].

В результате всеми участниками дискуссии о «миддл-литературе» называется общий ряд имен писателей, относимых к данному направлению. Это В. Пелевин, Б. Акунин, Е. Гришковец, В. Сорокин, П. Крусанов, А. Геласимов, Д. Липскеров, М. Веллер, Ю. Поляков, А. Столяров, Л. Гурский, М. Успенский. В этот же ряд включаются писатели, явно не сопоставимые по своей идеологии и профессиональному мастерству, например, с одной стороны, Л. Улицкая, Д. Быков, а с другой – О. Робски, Катя Метелица. Объединяются они и независимо от стилевых доминант творчества – постмодернистских, модернистских, реалистических, то есть «миддл-литература» рассматривается как явление, существующее «поверх» стилевых поисков.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СПЕЦИФИКА РУССКОЙ «МИДДЛ-ЛИТЕРАТУРЫ» (на материале прозы 2000-х гг.) - часть 1 . Литературные сочинения!

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СПЕЦИФИКА РУССКОЙ «МИДДЛ-ЛИТЕРАТУРЫ» (на материале прозы 2000-х гг.) - часть 1