Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Жанр «деревенской» литературы в произведениях Шукшина

Сегодня, надо сказать, уже трудно припомнить, когда, в каком году точно, он возник. Наверно, лет двадцать ему или около того. Помнится только, что, едва успев возникнуть, он сразу же приобрел весьма широкие права. Никто долгое время не проверял этих прав - во-первых, потому, что никто в них не сомневался, во-вторых, никто, кажется, и не придавал им особого значения. Все знали, о чем примерно идет речь, и этого было вполне достаточно, чтобы не проявлять излишней терминологической щепетильности. Но вот вопрос: а почему псе он все-таки возник и возник именно в начале - середине шестидесятых годов? Ведь литература о жизни советской деревни существовала всегда, она - ровесница самой этой деревни, и тем не менее никому и в голову не могло прийти относить к «деревенской» литературе «Бруски» Ф. Панферова или «Поднятую целину» М. Шолохова. Больше того: даже в пятидесятые годы, когда экономические проблемы деревни приобрели совершенно исключительное значение и находились в центре внимания нашей литературы, термин «деревенская» литература все еще не появлялся в обращении, а если и мелькал изредка, то непременно в этаком жаргонно-метафорическом значении.

В начале шестидесятых годов в употреблении термина начинает уже чувствоваться некий акцент, некий специальный смысл, который заключается пока лишь в том, что «деревенская» литература начинает, быть может, и безотчетно, но все же достаточно явственно противопоставляться литературе «городской». Причем явно не по тематическому признаку (ибо такая-то возможность существовала всегда). Имеется в виду что-то другое. Что же именно?

Дело в том, что и в самой литературе о жизни колхозной деревни к началу шестидесятых годов начинают оформляться довольно явственные признаки некоего нового качества. Если, скажем, в сороковые и пятидесятые годы литература о деревне была сосредоточена преимущественно на проблемах социально-экономических или, говоря определеннее, морально-производственных, то теперь, в начале шестидесятых, деревни чсо чаще привлекает внимание как своего рода воплощение определенных традиций народной жизни - нравственных, бытовых, эстетических и т. д. Исходным пунктом в анализе человеческих характеров и ситуации становится не отношение человека к той или иной производственной проблеме, а характер, взятый в его отношениях и к исконным нравственным традициям народной жизни, и к тому многообразному новому, что песет с собой общий социальный прогресс. Нравственные следствия этой закономерной встречи традиций с новым и становятся объектом пристальнейшего художественного исследования. Обостряется интерес к характерам резко самобытным, противоречивым, к нравственно-психологическим коллизиям, далеко выходящим за пределы обычных производственных проблем и конфликтов.

Следует особо подчеркнуть, что этот характерный попорот пи в какой степени не был отходом от основного направления советской литературы о жизни деревни, от традиции глубокого изучения важнейших социальных процессов, которые всегда находились в поле зрения литературы. Более того, он стал органическим продолжением этой традиции, закономерно возникшим па ее основе. Приходит на память одна параллель.

Иван Бунин в пору создания своих знаменитых «деревенских» повестей и рассказов писал: «Я должен заметить, что меня интересуют не мужики сами по себе, а душа русских людей вообще… Дело в том, что я не стремлюсь описывать деревню в ее пестрой и текущей повседневности. Меня занимает главным образом душа русского человека в глубоком смысле, изображение черт психики славянина».

Трудно определить, в какой мере Бунину удалось достичь этой им самим сформулированной цели, ибо такие понятия, как «душа русских людей вообще» и «психика славянина», вне исторического их контекста для нас попросту не существуют. Зато мы не можем не видеть другого: исходя из определенных представлений о «душе русского человека» и стремясь художественно воссоздать ее, Бунин по необходимости должен был принимать во внимание всю совокупность ее проявлений в конкретной исторической обстановке, то есть со всею возможной полнотой воссоздать самую эту обстановку. И вот эта-то, с таким изумительным искусством воссозданная обстановка, независимо от того, какую роль отводил ей в своих произведениях сам писатель, вдруг стала для читателя источником совершенно иных выводов, иных обобщений. Стремясь понять «душу русского человека», Бунин привлек огромное количество разнообразнейших и противоречивейших фактов, и для него они - подтверждение его концепции; для нас же они - сама действительность, увиденная гениальным художником. И важны они нам не как «теоретическая» оценка этих фактов, а как подтверждение присутствия в жизни таких процессов, о которых сам писатель и не думал.

В сущности, то же самое, по только, так сказать, с противоположным знаком произошло и в литературе о современной деревне: в художественном осмыслении социальных проблем деревенской действительности она достигла такой глубины, что стали возможны обобщения, которые, что называется, уже висели в воздухе. И литература сказала новое слово о жизни деревни: повести Владимира Солоухина «Владимирские проселки» и «Капля росы», рассказы Юрия Казакова «Тра-ли-вали», «В город» и «Запах хлеба». За этим направлением, получившим вскоре сильное и разностороннее продолжение в прозе Виктора Астафьева, Василия Белова, Евгения Носова, Федора Абрамова, Виктора Лихоносова, Валентина Распутина и др., и было закреплено название «деревенской» литературы.

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Жанр «деревенской» литературы в произведениях Шукшина . Литературные сочинения!

Жанр «деревенской» литературы в произведениях Шукшина