Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Содержание романа Замятина «Мы» (Литургия. Ямбы и хорей. Чугунная рука)

Торжественный, светлый день. В такой день забываешь о своих слабостях, неточностях, болезнях - и все хрустально-неколебимое, вечное - как наше, новое стекло…
Площадь Куба. Шестьдесят шесть мощных концентрических кругов: трибуны. И шестьдесят шесть рядов: тихие светильники лиц, глаза, отражающие сияние небес - или, может быть, сияние Единого Государства. Алые, как кровь, цветы - губы женщин. Нежные гирлянды детских лиц - в первых рядах, близко к месту действия. Углубленная, строгая, готическая тишина.

Судя по дошедшим до нас описаниям, нечто подобное испытывали древние во время своих “богослужений”. Но они служили своему нелепому, неведомому Богу - мы служим лепому и точнейшим образ ом ведомому; их Бог не дал им ничего, кроме вечных, мучительных исканий: их Бог не выдумал ничего умнее, как неизвестно почему принести себя в жертву - мы же приносим жертву нашему Богу, Единому Государству, - спокойную, обдуманную, разумную жертву. Да, это была торжественная литургия Единому Государству, воспоминание о крестных днях-годах Двухсотлетней Войны, величественный праздник победы всех над одним, суммы над единицей…
Вот один - стоял на ступенях налитого солнцем Куба. Белое.. и даже нет - не белое, а уж без цвета - стеклянное лицо, стеклянные губы. И только одни глаза, черные, всасывающие, глотающие дыры и тот жуткий мир, от которого он был всего в нескольких минутах. Золотая бляха с нумером - уже снята Руки перевязаны пурпурной лентой (старинный обычай: объяснение, по-видимому, в том, что в древности, когда это все совершалось не во имя Единого Государства, осужденные, понятно, чувствовали себя вправе сопротивляться, и руки у них обычно сковывались цепями).
А наверху, на Кубе, возле Машины - неподвижная, как из металла, фигура того, кого мы именуем Благодетелем. Лица отсюда, снизу, не разобрать:

видно только, что оно ограничено строгими, величественными квадратными очертаниями. Но зато руки. Так иногда бывает на фотографических снимках:
слишком близко, на первом плане поставленные руки - выходят огромными, приковывают взор - заслоняют собою все. Эти тяжкие, пока еще спокойно лежащие на коленях руки - ясно. они - каменные, и колени - еле выдерживают их вес…
И вдруг одна из этих громадных рук медленно поднялась - медленный, чугунный жест - и с трибун, повинуясь поднятой руке, подошел к Кубу номер Эго был один из Государственных Поэтов, на долю которого выпал счастливый жребий - увенчать праздник своими стихами. И загремели над трибунами божественные медные ямбы - о том, безумном, со стеклянными глазами, что стоял там, на ступенях, и ждал логического следствия своих безумств
… Пожар. В ямбах качаются дома, взбрызгивают вверх жидким золотом, рухнули. Корчатся зеленые деревья, каплет сок - уж одни черные кресты склепов. Но явился Прометей (это, конечно, мы):
“И впряг огонь в машину, сталь,
И хаос заковал законом”.

Все новое, стальное: стальное солнце, стальные деревья, стальные люди. Вдруг какой-то безумец - “огонь с цепи спустил на волю” - и опять все гибнет…
У меня, к сожалению, плохая память на стихи, но одно я помню: нельзя было выбрать более поучительных и прекрасных образов.
Снова медленный, тяжкий жест - и на ступеньках Куба второй поэт. Я даже привстал: быть не может!
Нет, его толстые, негрские губы, это он… Отчего же он не сказал заранее, что ему предстоит высокое… Губы у него трясутся, серые. Я понимаю: пред лицом Благодетеля, пред лицом всего сонма Хранителей - но все же: так волноваться…
Резкие, быстрые - острым топором - хореи О неслыханном преступлении: о кощунственных стихах, где Благодетель именовался… нет, у меня не поднимается рука повторить.
R-13, бледный, ни на кого не глядя (не ждал от него этой застенчивости), - спустился, сел. На один мельчайший дифференциал секунды мне мелькнуло рядом с ним чье-то лицо - острый, черный треугольник - и тотчас же стерлось: мои глаза - тысячи глаз - туда, наверх, к Машине. Там - третий чугунный жест нечеловеческой руки И, колеблемый невидимым ветром, - преступник идет, медленно, ступень - еще - и вот шаг, последний в его жизни - и он лицом к небу, с запрокинутой назад головой - на последнем своем ложе.
Тяжкий, каменный, как судьба, Благодетель обошел Машину кругом, положил на рычаг огромную руку… Ни шороха, ни дыхания: все глаза - на этой руке. Какой это, должно быть, огненный, захватывающий вихрь - быть орудием, быть равнодействующей сотен тысяч вольт. Какой великий удел.

Неизмеримая секунда. Рука, включая ток, опустилась. Сверкнуло нестерпимо-острое лезвие луча - как дрожь, еле слышный треск в трубках Машины. Распростертое тело - все в легкой, светящейся дымке - и вот на глазах тает, тает, растворяется с ужасающей быстротой. И - ничего: только лужа химически чистой воды, еще минуту назад буйно и красно бившая в сердце…
Все это было просто, все это знал каждый из нас:

да, диссоциация материи, да, расщепление атомов человеческого тела. И тем не менее это всякий раз было - как чудо, это было - как знамение нечеловеческой мощи Благодетеля.
Наверху, перед Ним - разгоревшиеся лица десяти женских нумеров, полуоткрытые от волнения губы, колеблемые ветром цветы *.

* Конечно, из Ботанического Музея. Я лично не вижу в цветах ничего красивого- как и во всем, что принадлежит к дикому миру, давно изгнанному за Зеленею Стену. Красиво только разумное и полезное- машины, сапоги, формулы, пища и проч.

По старому обычаю - десять женщин увенчивали цветами еще не высохшую от брызг юнифу Благодетеля Величественным шагом первосвященника Он медленно спускается вниз, медленно проходит между трибун - и вслед Ему поднятые вверх нежные белые ветви женских рук и единомиллионная буря кликов И затем такие же клики в честь сонма Хранителен, незримо присутствующих где-то здесь же, в наших рядах. Кто знает- может быть, именно их, Хранителей, провидела фантазия древнего человека, создавая своих нежно-грозных “архангелов”, приставленных от рождения к каждому человеку.
Да, что-то от древних религий, что-то очищающее, как гроза и буря - было во всем торжестве Вы, кому придется читать это, - знакомы ли вам такие минуты? Мне жаль вас, если вы их не знаете..

Конспект:
ПИСЬМО. МЕМБРАНА. ЛОХМАТЫЙ Я.

Вчерашний день был для меня той самой бумагой, через которую химики фильтруют свои растворы все взвешенные частицы, все лишнее остается на этой бумаге. И утром я спустился вниз начисто отдистиллированный, прозрачный.
Внизу, в вестибюле, за столиком, контролерша, поглядывая на часы, записывала нумера входящих. Ее имя - Ю… впрочем, лучше не назову ее цифр, потому что боюсь, как бы не написать о ней чего-нибудь плохого. Хотя, в сущности, это - очень почтенная пожилая женщина. Единственное, что мне в ней не нравится, - это то, что щеки у ней несколько обвисли - как рыбьи жабры (казалось бы: что тут такого?)
Она скрипнула пером, я увидел себя на странице:
“Д-503″ - и - рядом клякса.
Только что я хотел обратить на это ее внимание, как вдруг она подняла голову - и капнула в меня чернильной этакой улыбочкой-

- А вот письмо. Да. Получите, дорогой, - да, да, получите.
Я знал- прочтенное ею письмо - должно еще пройти через Бюро Хранителей (думаю, излишне объяснять этот естественный порядок), и не позже 12 будет у меня Но я был смущен этой самой улыбочкой, чернильная капля замутила мой прозрачный раствор. Настолько, что позже на постройке “Интеграла” я никак не мог сосредоточиться - и даже однажды ошибся в вычислениях, чего со мной никогда) не бывало.
В 12 часов-опять розовато-коричневые рыбьи жабры, улыбочка - и, наконец, письмо у меня в руках Не знаю почему, я не прочел его здесь же, а сунул в карман - и скорее к себе в комнату Развернул, пробежал глазами и - сел.. Это было официальное извещение, что на меня записался номер I-330 и что сегодня в 21 я должен явиться к ней - внизу адрес…
Нет: после всего, что было, после того как я на столько недвусмысленно показал свое отношение к ней. Вдобавок ведь она даже не знала: был ли я в Бюро Хранителей, - ведь ей неоткуда было узнать, что я был болен, - ну, вообще не мог… И несмотря на все…
В голове у меня крутилось, гудело динамо. Будда -желтое-ландыши-розовый полумесяц… Да, и вот это - и вот это еще: сегодня хотела ко мне зайти О Показать ей это извещение - относительно I 330? Я не знаю: она не поверит (да и как, в самом деле, поверить?), что я здесь ни при чем, что я совершенно. И знаю: будет трудный, нелепый, абсолют но нелогичный разговор… Нет, только не это. Пусть все решится механически: просто пошлю ей копию с извещения.

Я торопливо засовывал извещение в карман - и увидел эту свою ужасную, обезьянью руку. Вспомнилось, как она, I, тогда на прогулке взяла мою руку, смотрела на нее Неужели она действительно …
И вот без четверти 21. Белая ночь. Все зеленовато-стеклянное. Но это какое-то другое, хрупкое стекло - не наше, не настоящее, это - тонкая стеклянная скорлупа, а под скорлупой крутится, несется, гудит… И я не удивлюсь, если сейчас круглыми медленными дымами подымутся вверх купола аудиториумов, и пожилая луна улыбнется чернильно - как та, за столиком нынче утром, и во всех домах сразу опустятся все шторы, и за шторами.
Странное ощущение: я чувствовал ребра - это какие-то железные прутья и мешают - положительно мешают сердцу, тесно, не хватает места. Я стоял у стеклянной двери с золотыми цифрами I-330. I, спиною ко мне, над столом, что-то писала. Я вошел
- Вот.. - протянул я ей розовый билет - Я получил сегодня извещение и явился
- Как вы аккуратны! Минутку - можно? Присядьте, я только кончу.
Опять опустила глаза в письмо - и что там у ней внутри за опущенными шторами? Что она скажет - что сделает через секунда? Как это узнать, вычислить, когда вся она - оттуда, из дикой, древней страны снов

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Содержание романа Замятина «Мы» (Литургия. Ямбы и хорей. Чугунная рука) . Литературные сочинения!

Содержание романа Замятина «Мы» (Литургия. Ямбы и хорей. Чугунная рука)