Готовые школьные сочинения

Коллекция шпаргалок школьных сочинений. Здесь вы найдете шпору по литературе и русскому языку.

Сжатое изложение произведения Михаил Коцюбинский Intermezzo

Автор сознается: «Я не могу разминуться с человеком. Я не могу быть одиноким». Иногда именно это раздражает, утомляет, потому что человеку необходимо время от времени уединиться: «Меня утомили люди. Мне наскучило быть заездом, где вечно толкуются те создания, кричат, суетятся и мусорят. Распахните окна! Проветрите жилище!.. Пусть войдут в дом чистота и покой». Это стремление покоя и одиночества иногда бывает таким сильным, что готов согласиться на любой способ достижения желанного: «Смерть? Сон?» Следовательно, приходит желание хотя бы на время отдохнуть, послушать не «ревучие потоки человеческой жизни», а желанную тишину.  

 

Вторая часть изображает картину дороги, или, точнее, побег, от «железной руки города». Казалось, тишину глушили громкие голоса. Но вот уже зеленая безграничность природы, а «неба здесь было так много, что глаза тонули в нем, как в море». И едва бричка вкатилась во двор - закуковала кукушка. «Тогда я вдруг услышал большую тишину. Она наполняла весь двор, таилась в деревьях, залегла по глубоким голубым пространствам. Так было тихо, что мне стыдно стало биение собственного сердца».  

 

Зачем человеку та тишина? Чтобы услышать и увидеть что-то главное, важное в жизни, что заслонено ежедневной суматохой. Эта тишина упала так неожиданно, что ей не веришь. Кажется, даже предметы вокруг зарятся на эту тишину. Будто они живут своей потайной жизнью: «Кто знает, что делается там, где человек не может видеть…» Несколько раз автор, будто сам себе повторяет: «Разве я что знаю? Разве я знаю?» И здесь лирический герой чувствует, как в его сердце просятся из внешнего мира люди, «все те, которые хранили в мое сердце, как к собственном тайнике, свои надежды, гнев и страдание или кровавую жестокость зверя». Их так много, что душа не в состоянии воспринимать все так же остро, как раньше. И герой это понимает, рассказывая об этом отстраненно, будто издалека. Да, это ненормально, когда человек привыкает к громкой боли и не реагирует на нее больше. Но иногда нужно дать отдых замученной душе: «Я не имею уже капли горячей крови… Вы видите, я даже не алею, лицо мое белое, как и у вас, потому что ужас высосал из меня всю кровь… Проходите! Я устал». И вдруг… Раскрыв глаза, герой видит «глубокое небо и ветви березы. Кукует кукушка. Бьет молоточком в хрустальный большой звон - ку-ку! ку-ку! - и сеет тишину по травам». Мир безграничный, солнечный, зеленый окутывает и ласкает. Да здравствует солнце! Да здравствует небо! Да здравствует мир и все, что живет в нем! Вот три овчарки подняли шум. Ни к чему враждебность. Этот мир такой мягкий и прекрасный, что в нем нет места ненависти. И герой сознается псу: «Я не враг тебе». Тогда чего же сердится пес? Цепь держит его, не дает дышать. Не хватает свободы. Герой отпускает пса с цепи, и тот, забыв о предыдущих угрозах, вслепую помчался куда-то: «О, благородная псина: тебе воля более дорога, чем довольная злоба».   * * *   «Мои дни текут теперь средь степи, средь долины, налитой зеленым хлебом. Бесконечные тропинки, скрытые, как будто для самих близких, водят меня по нивам… Я теперь имею отдельный мир… На небе солнце - среди нив я. Больше никого. Иду. Глажу рукой соболью шерсть ячменей, шелк колосистой волны. Ветер набивает мне уши обрывками звуков, путанным шумом. Так он горяч, такой нетерпелив, что аж кипит от него сереброволосый овес». Сама вечность в своей радостной величественной красоте появляется в этих словах лирического героя, окутывает зелеными руками жалкую кучку домиков, нивы. «Что значит для них человек? Ничего. Вон вышла в поле мелкая беленькая крапинка и утонула в нем. Она кричит? Поет? Движется? Немое безвластие пространств все это глотнуло. И снова ничего. Даже следы человека затерты и закрыты: поле спрятало тропинки и дороги… Над всем господствует только ритмичный, сдержанный шум, спокойный, определенный в себе. Как крылья тех ветряков, которые чернеют над полем: равнодушно и беспрестанно делают в воздухе круг, словно говорят: так будет вечно…: in saecula saeculorum (на века вечные)».   * * *   Постепенно тот мир и покой, который господствовал вокруг, входит в душу лирического героя, наполняет его: «Поздно я возвращался домой. Проходил овеянный духом полей, свежий, как дикий цветок. В складках своей одежды приносил запах полей, языков, ветхозаветный Исав. Спокойный, одинокий, садился где-то на крыльце пустого дома и смотрел, как строилась ночь. Как она ставила легкие колонны, заплетала сеткой теней, сдвигала и подносила вверх неуверенные, дрожащие стены, а потом все это сгущалось и темнело. Теперь я могу спокойно спать, твои крепкие стены станут между мной и целым миром. Спокойной ночи вам, нивы. И тебе, кукушка».   * * *   После такой ночи непременно будет солнечный яркий день, и «я полон приязни к солнцу и иду просто к нему, лицо в лицо. Повернуться к нему спиной - упаси господи! Какая неблагодарность! Я очень счастлив, что встречаюсь с ним здесь, на просторе, где никто не заслонит его лицо, и говорю ему: «Солнце! я тебе благодарен. Ты сеешь в мою душу золотой засев - кто знает, что выйдет из этих семян?» Испивая солнце, языков целебный напиток добра, герой чувствует в душе любовь: «Смотри же на меня, солнце, и зажги мою душу, как зажгло тело, чтобы она была недоступна для комариной жалобы… (Я себя ловлю на том, что к солнцу обращаюсь, как к живому существу. Неужели сие значит, что мне уже недостает общества людей?)». Вместе с овчарками он блуждает по полям, осторожно неся домой покой и ощущение родства с самой землей: «Отдыхай тихо под солнцем, ты такая же уставшая, земля, как я. Я тоже пустил свою душу под черный пар».   * * *   Может, потому и чувствует лирический герой свое родство с землей: «В городах земля одета в камень и железо - и недоступная. Здесь я стал близок к ней. Свежими утрами я первый будил сонную еще воду колодца». Это общение с живой природой, с самой землей дарует ему особенное ощущение, что все в мире - прекрасное. Особенное молоко - «я знал, что это вливается в меня мягкая, как детские кудри, трава, на которой только еще вчера целыми роями сидели фиолетовые бабочки. Я пью экстракт луга». Особенный и хлеб. Следовательно, лирический герой чувствует себя в действительности богатым человеком. «Я здесь чувствую себя богатым, хоть ничего не имею. Потому что вне всяких программ и партий - земля принадлежит мне. Она моя. Всю ее, большую, роскошную, созданную уже, - всю я вмещаю в себе. Там я творю ее заново, во второй раз, - и тогда кажется мне, что еще больше права имею на нее». Нужно внимательно слушать эту землю, чтобы сохранить это неповторимое чудо для потомков. Глазами сердца увидел автор замечательную картину: «Серая маленькая птичка, как грудка земли, низко висела над полем. Трепала крыльями на месте напряженно, часто и тяжело тянула вверх невидимую струну от земли вплоть до неба. Струна дрожала и звенела. Тогда, закончив, падала тихо вниз, натягивала вторую из неба на землю. Соединяла небо с землей в голосистую арфу и играла на струнах симфонию поля. Сие было прекрасно».   ***   «Так протекали дни моего intermezzo среди безлюдья, тишины и чистоты. И благословен я был среди золотого солнца и зеленой земли. Благословен был покой моей души. Из-под старой страницы жизни выглядывала новая и чистая - и неужели я хотел бы знать, что там записано будет?» Жизнь длится, она разворачивается чистым листом нового начала.   * * *   Но вот встреча на ниве - «я и человек». Герой встретил «обычного мужика». Он не знает, каким сам кажется этому мужчине, но тот вызывал в памяти героя страшные картины жизни украинского народа: почерневшие соломенные крыши домов, «грязные, некрасивые» девушки, которые возвращаются с тяжелой работы, бледные, как тени, женщины, голодные дети, с изголодавшимися же псами… «Он говорил о вещах, полных ужаса для меня, так просто и спокойно, а я стоял и слушал, и что-то дрожало во мне. Ага, человеческое горе, ты таки ловишь меня? И я не убегаю? Уже натянулись ослабленные струны, уже чужое горе может играть на них!» Так человеческое горе врывается в тишину души героя, но теперь там нет холодного безразличия. И социальные беды появляются, как призрак. Но слишком реальный призрак: «Ходишь среди людей, как среди волков… Бедный у убогого тянет рубашку из плота, сосед у соседа, отец у сына. Людей ест нужда, водка, а они в темноте жрут друг друга. Как нам светит еще солнце и не погаснет? Как можем жить?» «Говори, говори», - повторяет лирический герой, будто хочет поощрить собеседника вылить в словах всю боль и освободиться от него. «Растопи гневом небесную баню. Покрой ее тучами твоего горя, чтобы били молния и гром. Освежи небо и землю. Погаси солнце и засвети другое на небе. Говори, говори…»  

«Город вновь протянул за мной свою железную руку не зеленые нивы», - так образно изображает свое возвращение к людям автор. С какими мыслями он возвращается? «Прощайте, нивы. Катите себе шум свой на позолоченных солнцем холмах. Может, кому-то он покажется таким, как мне. И ты, кукушка, из верхушки березы. Ты тоже утроила струны моей души. Они ослабели, потрепанные грубыми щепками, а теперь натягиваются опять. Слышите? Вот они бренчали даже. Прощайте. Иду в люди. Душа готова, струны тугие, настроенные, она уже играет…»

Нужна шпаргалка? Тогда сохрани - » Сжатое изложение произведения Михаил Коцюбинский Intermezzo . Литературные сочинения!

Сжатое изложение произведения Михаил Коцюбинский Intermezzo